Читаем Стихотворения (1927) полностью

Владимир Маяковский

СТИХОТВОРЕНИЯ

1927

СТАБИЛИЗАЦИЯ БЫТА

После боев                  и голодных пытокотрос на животике солидный жирок.Жирок заливает щелочки бытаи застывает,                    тих и широк.Люблю Кузнецкий                             (простите грешного!),потом Петровку,                         потом Столешников;по ним           в году                     раз сто или двести яхожу из «Известий»                                 и в «Известия».С восторга бросив подсолнухи лузгать,восторженно подняв бровки,читает работница:                             «Готовые блузки.Последний крик Петровки».Не зря и Кузнецкий похож на зарю, —прижав к замерзшей витрине ноздрю,две дамы расплылись в стончике:«Ах, какие фестончики!»А рядом             учли обывателью натуру —портрет             кого-то безусого;отбирайте гения                           для любого гарнитура,—все      от Казина до Брюсова.В магазинах —                         ноты для широких масс.Пойте, рабочие и крестьяне,последний                 сердцещипательный романс«А сердце-то в партию тянет!»[1]В окне гражданин,                             устав от ношенияпортфелей,                   сложивши папки,жене,         приятной во всех отношениях,выбирает                «глазки да лапки».Перед плакатом «Медвежья свадьба»нэпачка сияет в неге:— И мне с таким медведем                                            поспать бы!Погрызи меня,                       душка Эггерт.—Сияющий дом,                        в костюмах,                                           в белье,—радуйся,              растратчик и мот.«Ательемод».На фоне голосов стою,стою        и философствую.Свежим ветерочком в республику                                                      вея,звездой сияя из мрака,товарищ Гольцман                              из «Москвошвея»обещает              «эпоху фрака»[2].Но,     от смокингов и фраков оберегая охотников(не попался на буржуазную удочку!),восхваляет                   комсомолец                                       товарищ Сотниковтолстовку                и брючки «дудочку».Фрак        или рубахи синие?Неувязка парт- и советской линии.Меня        удивляют их слова.Бьет разнобой в глаза.Вопрос этот                   надо                           согласоватьи, разумеется,                        увязать.Предлагаю,                  чтоб эта идейная дракане длилась бессмысленно далее,пришивать                 к толстовкам                                      фалды от фракаи носить              лакированные сандалии.А чтоб цилиндр заменила кепка,накрахмаливать кепку крепко.Грязня сердца                       и масля бумагу,подминая                Москву                            под копыта,волокут             опять                      колымагудореволюционного быта.Зуди        издевкой,                       стих хмурый,вразрез             с обывательским хором:в делах             идеи,                      быта,                               культуры —поменьше                довоенных норм!

«ДАЕШЬ ИЗЯЧНУЮ ЖИЗНЬ»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия