Я аккуратно села, поочередно проверив работу каждой конечности, и только потом внимательно огляделась вокруг. Сердце пропустило удар от того, что увиденное оказалось слишком чудовищным: повсюду был только огонь. Поднявшись, прокрутилась на триста шестьдесят градусов, но увидела лишь оранжевые, белые, желтые языки пламени, окружавшие меня по периметру. В моем распоряжении оказался небольшой каменный прямоугольник приблизительной площадью два на три метра. Над головой же висел чернильный купол, и я понятия не имела, что он такое на самом деле: небо, свод пещеры или потолок на одном из кругов ада. Персонального ада, созданного для меня Эдайлой.

Стараясь дышать не слишком часто, пристально вглядывалась вдаль, но не обнаруживала ничего: никаких признаков жизни или выхода, даже горизонта-то не было. Ежеминутно стирая со лба пот, осторожно поднесла руку к огню. Мало ли, вдруг он бутафорский? Но вспышка обжигающей боли тут же убедила меня в абсолютной реалистичности пламени. Будь у меня Вода или способность летать… Тогда, быть может, я бы не умерла?

— Ах ты дрянь, — без каких-либо эмоций пробормотала я в пустоту, сняв перчатки и бросив их в огонь, который незамедлительно превратил кружева в пепел. Безрезультатно попытавшись закатать рукава или задрать подол платья, плюнула на это дело и улеглась на раскаленный камень, согнув колени и положив руки на живот. Эдайла забрала у меня Силу, но мою тягу к воде и способность реалистично ее представлять не отнять никому. Пусть это меня не спасет, зато хотя бы скрасит неизбежную кончину. Я закрыла глаза и начала рисовать самые разные картины: вот я болтаю ногами в ледяной речке, потом плаваю в пахнущем травой озере, а тут прыгаю в водопад… Неожиданно для самой себя я вдруг сделала то, чего избегала всю жизнь, — начала петь. И мне впервые в жизни захотелось, чтобы меня услышал хоть кто-нибудь.

— Я растворяюсь в каплях дождя.

Сердцем моим станет волна.

Болью моей станет тайфун,

Памятью — моря шум…**

______________________________________

*«Полюса» (гр. Смысловые галлюцинации)

**«Растворяясь» (гр. Кукрыниксы)

Глава 28

— Ты правда не винишь меня в своей смерти? — дрожащим голосом спросила я.

— Конечно нет, моя малышка, — улыбаясь, ответила мама и вонзила пальцы в мою плоть, медленно сжимая сердце. Не в силах выдавить из себя ни звука, я пошатнулась и полетела вниз. Мой полет продолжался бесконечно долго, пока кто-то не поймал меня за руку и не заключил в объятия, дарующие тепло и чувство безопасности.

— Моя Альенар, — прошептал голос, — моя прекрасная Альенар, ты здесь.

Услышав это имя, я резко отпрянула и сжала кулаки, источая неприкрытую злобу, возникшую от одного взгляда на скрывающий лицо капюшон.

— Не смей называть меня так! Ты бросил меня! Убил меня! Теперь мое имя Эдайла, я больше не твоя милая Альенар!

Ангел скинул капюшон и обратил ко мне взгляд ярко-зеленых глаз, наполненный абсолютной нежностью.

— Но ведь я обещал искать тебя в других жизнях и мирах и нашёл, — мягко проговорил он, беря меня за руку, на запястье которой висела тоненькая цепочка со сверкающей звездочкой.

— Ты опоздал, теперь она связана со мной, — резко проговорил кто-то за спиной, и, обернувшись, я увидела брюнета, глаза которого постоянно меняли цвет. — Пойдем, Ника.

— Немезида, останься со мной, — раздался третий голос, обладателем которого оказался мужчина с глазами цвета морской волны. Он протянул мне руку, но блик на его тиаре заставил меня зажмуриться и отвернуться. Я снова увидела женщину, которую называла мамой и которая раздавила моё сердце, как сочный перезрелый персик.

— Моя малышка, я тебя жду.

— Не смей, Ник, ты должна остаться со мной!

— Немезида, я…

— Альенар…

Я в панике зажала уши руками и отчаянно замотала головой, стараясь не слышать этот хор голосов, давящих со всех сторон. Эти близкие и вместе с тем незнакомые мне люди продолжали подходить ближе, не позволяя сбежать. Я словно чувствовала кожей исходящее от них тепло вперемешку с опасностью, обжигавшей меня.

— Замолчите, хватит! Почему вы не оставите меня в покое? Почему вы постоянно причиняете мне боль! Хватит, пожалуйста. Мне же больно, разве вы не видите, больно, мне больно!

Окружившие меня плотным кольцом люди вдруг резко завертелись, превращаясь в смазанные силуэты, а затем и вовсе в ледяной вихрь. В ужасе от того, что сейчас он разорвет меня на кусочки, я закричала. Может быть, из-за крика, а может, и нет, вихрь стремительно поднялся вверх и, к моему огромному удивлению, превратился в маленькое белое облачко, зависшее над головой. Немного покачавшись, оно неожиданно разразилось множеством крошечных снежинок, падающих на раскаленную кожу и с шипением превращавшихся в воду. Я думала, это принесет облегчение, но прикосновение каждой снежинки было сродни удару электрическим током. Закусив губу, чтобы не разрыдаться от нахлынувшей боли, свернулась клубочком и без остановки то скулила, то всхлипывала, словно побитый щенок.

— Больно. Мне больно.

— Ш-ш-ш, — раздался где-то неподалеку незнакомый голос, — потерпи. Всё будет хорошо, самое страшное позади.