Читаем Стихия полностью

— А вдруг это все ненастоящее? — неуверенно прошептала я, продолжая впитывать в себя мерцание маленьких космических листьев. Наверное, впервые за всю мою жизнь, находясь рядом с водоемом, я была заворожена не им, а чем-то другим. Максим улыбнулся, я чувствовала, как его губы растянулись в улыбке.

— За столько времени, проведенного в Миртране, ты остаешься неуверенной в реальности чего-то волшебного? Иди, сегодня этот пруд по праву можно считать твоим. — Командир легонько подтолкнул меня вперед, и я наконец-то пошевелилась. Так как пути отхода мне перекрыли, медленно зашагала вперед, к каменной тропинке. Ступив на первый столб, опасливо ойкнула, потому что он неожиданно зашатался, и мне пришлось придерживать шаткую дорожку водой. Добравшись до беседки, осторожно шагнула в нее, но она оказалась надежной и неподвижной. У нее не имелось крыши и нескольких опорных столбов, да и от скамеек ничего не осталось, поэтому пришлось присесть на холодный каменный потрескавшийся бортик. Максим встал рядом, засунув руки в карманы и разглядывая то волшебные деревья, то воду в прудике, то меня.

— Ты боишься? — неожиданно для себя самой спросила я, имея в виду наше скорое отправление на решающую битву. Как ни странно, Макс меня понял.

— Боюсь, — на мгновение подняв взгляд к небу, ответил он. — А ты?

— И мне страшно. А вдруг что-то пойдет не так? А если кого-то из нас ранят? Захватят в плен? Убьют? Вдруг что-то случится, и всё, что мы сделали до этого, окажется напрасным? — я задавала вопросы, наполненные ужасом, один за другим, пока Максим не заставил меня замолчать, приложив теплый палец к моим губам.

— «Если, вдруг»… Тебе не кажется, что уже немного поздно для паники? Еще скажи «а давайте мы никуда не полетим», — с улыбкой проговорил командир, и я тут же надула губы.

— Нашел время издеваться! Вот не буду больше…

— Ладно-ладно, не обижайся, Ник, — примирительным тоном пробормотал парень, подняв руки вверх и не дослушав, чего же именно я больше не буду. — Прости, я понимаю все твои страхи, но они были с нами на протяжении всего этого времени, и нам бы давно пора к ним привыкнуть.

— Сейчас уровень напряжения другой… — тихо пробормотала я, еще не окончательно «сдувшись» обратно. В унисон с моим состоянием в пруду самостоятельно забурлила вода, словно внезапно попала в огромный котел над разведенным костром. Взяв эмоции под контроль, я успокоила начинающееся водное представление. Удивленно взглянув на громадные пузырьки, которые исчезли так же неожиданно, как и появились, Максим догадался, что напряжение уже не может томиться во мне и пытается найти выход через Стихию. Осторожно дотронувшись теплыми пальцами до моего лица, он внимательно на меня посмотрел.

— Я помню, ты просила дать время, чтобы раны затянулись, а мысли можно было привести в порядок. Но каждый новый день в этом мире испытывает нас на прочность. Последние события четко дали понять: мы не можем угадать, что с нами произойдет в следующую секунду… Да и будет ли эта секунда вообще, — Макс замолчал, переводя дыхание. — Поэтому, пока мы здесь ловим редкие минуты тишины, я хочу сказать, Ник. Что бы ни произошло, я буду стараться быть рядом с тобой. Стараться защитить тебя от всех опасностей. Забирать твоё напряжение и страхи. Я обещаю, у нас всё будет хорошо. И сделаю всё, чтобы ты была в порядке. Знаешь, почему?

Я замерла. Стала дышать гораздо медленнее и как можно тише, чтобы не испортить волшебство момента. Неужели, неужели, неужели! О, Боже мой. Догадываясь, что же Максим хочет сказать, я, разумеется, могла ответить только одно:

— Нет, — сорвался с губ какой-то сиплый шепот. Макс улыбнулся самой теплой улыбкой из всех, которые я только могла наблюдать, и поправил прядь моих волос, которые растрепал легкий порыв прохладного предрассветного ветра.

— Врунья, — не переставая улыбаться, сказал он. — Потому что я люблю тебя.

От моего лица, которое держал в своих ладонях Максим, по всему телу стал разбегаться горячий электрический ток, ежесекундно накрывая новой волной. Сердце забилось в непонятном ритме, то останавливаясь, то начиная разгоняться так, что закладывало уши. Одновременно с этим в голове раздавался какой-то тоненький звон, словно она мгновенно опустела, а затем эхом стала повторяться последняя произнесенная Максом фраза. Я захотела улыбнуться, но не смогла даже этого — настолько сильно на меня нахлынула цунами эйфории. Господи, он любит меня. Момент счастья.

— А я люблю тебя сильнее.

После этих наконец-то произнесенных слов, которые так долго томились внутри меня, боясь остаться невысказанными, я вспорхнула на цыпочки, обхватив горячую шею Макса руками, но коварный командир оказался проворнее и успел поцеловать меня первым. А, впрочем, какая уже, к черту, разница?