Читаем Стихия полностью

— Итак, начнем-с, — пропела я, проведя по бледным буквам рукой. Они тотчас засветились, выдавая мне торжественное название реликвии. Затаив дыхание, я осторожно открыла книгу, обрадовавшись родным русским буквам. Или пока лучше картинки порассматривать? Решив, что чем быстрее прочитаю, тем раньше выпровожу Грету, принялась читать. Не успев прочесть и строчки, задумалась над тем, сильно ли мне мешает эта Хранительница. Вон даже завтраки готовит, к тому же, я ведь сама совсем недавно страдала от одиночества, вот, пожалуйста. Хотя навряд ли Хранителя, который постоянно что-то утаивает, обманывает и ведет непонятно какую политику, можно назвать прекрасным соседом. С другой стороны, Грета вполне неплохая, но этот чертов допрос… Так, вообще-то я хотела почитать.

«Бесконечная ледяная глыба камня плыла в пустоте, не зная тепла жизни…». Это по-любому про Миртран. А как глыба бесконечной может быть? Если у нее нет ни конца, ни края, то она должна была заполнять все имеющееся пространство, так куда же она тогда плыла? Хотя пустота, наверное, больше бесконечности? Тьфу ты, Ника, читай дальше и не умничай!

«Долгие тысячелетия она впитывала холод, что окружал ее, не позволяя свету далеких огненных шаров разрушить лед». Так, огненные шары — это звезды, наверное. Стоп, глыба же в пустоте плыла, откуда в ней тогда звезды? Это не пустота, получается, а космос! Хотя, может быть, летописец его и имел в виду? Надо будет спросить у Греты потом.

«Но одинокому камню после долгих лет одиночества было суждено узнать дыхание жизни, ибо (миртранцы еще и древнерусский знают) нашел его странствующий Ангел, ставший отцом и матерью, сиянием жизни и мраком смерти для нового мира, получившего в дар от Создателя имя Миртран, что означало «познавший тепло». Ангел остановил нескончаемое движение мира в небытии и обратил лед в теплую воду, которая пропитала иссушенный холодом камень, заполнила раны его и прогрела сердце глыбы, заставив его пробудиться. Гигантские волны тепла сотрясали глыбу, и стон ее перерождения заполнил всю пустоту. Раздробилась ледяная твердь, разлетелась пылью и исчезла в пустоте, уступив место мягкой земле, готовой рождать жизни и хранить их покой в смерти. Ангел посмотрел на создание свое и улыбнулся, и улыбка его указала путь свету далекого огненного шара, прозванного странником Церон — «сияние». По всему миру разлетелся свет, не покидавший Миртран ни на мгновение, и вскоре влажная земля стала иссушаться под бесконечным потоком горячего света. Нахмурился Ангел, и свет погас, снова погрузив мир во тьму. Создатель оглядел пустоту и нашел холодное светило, протянул к нему руку и притянул его свет к Миртрану. Так над миром появился Эвлар — «милосердный луч», освещая мир, но не причиняя ему страданий. Снова улыбка озарила лицо Ангела, и над Миртраном проснулся Церон. Так Создатель подарил творению своему день и ночь». Я хихикнула, представив, как по сей день Ангел сидит на каком-нибудь облаке и то улыбается, то хмурится. Он уже наверняка покрылся от такого морщинами и возненавидел весь белый свет. Так, значит, местная луна — это Эвлар. Миртран — познавший тепло, хм…

— Интересно? — спросила нарисовавшаяся в дверном проеме Грета и добавила:

— А говорила, что с утра не ешь.

Я растерянно посмотрела на тарелку и с удивлением обнаружила ее пустой. Когда только успела?

— Грета, скажите, если Миртран — познавший тепло, то что в названии как переводится?

— Мир — познавший, тран — тепло, — ответила Хранительница, подняв мою тарелку и направившись обратно.

— Тран — тепло… — эхом повторила я и, слегка кивнув в благодарность за ответ, снова уткнулась в книгу.

Дальше автор расписывал, как создавались реки, моря (кстати, где тут у них моря?), появлялись растения, животные, вырастали горы и вымывались пещеры. Ангел на все руки, однако. Правда, за сколько дней создался мир, сказано не было, но, судя по витиеватым рассказам летописца, времени на сотворение Миртрана ушло немало. Когда я пролистала неизвестное количество страниц и добралась до появления людей, за окном стемнело. Я потянулась, разминая затекшие мышцы, и, сладко зевнув, направилась в ванную. Вспомнив детскую считалочку, выбрала, какой из десяти кранов крутить. Прозрачная и ничем не примечательная на первый взгляд вода, наполняя ванну, образовывала огромные мыльные пузыри, разлетающиеся по всей ванной комнате. Залюбовавшись такой красотой, я, сделав шаг к ванне, поскользнулась на гладком полу и с криками весьма неприличного содержания чуть не въехала лбом в угол любимого джакузи. Наконец, придя к консенсусу с мозжечком и вернувшись в положение равновесия, я, слегка взбудораженная, залезла в горячую воду, замурлыкав от удовольствия. Итак.