Читаем Стихи (сборник) полностью

Всем рельсам, всем вокзалам сплошь.

И ежели теперь с товарным

По чистоте купейный схож

И все, кто ездит, воем плачут,

И разрывает поезда,—

Железную дорогу, значит,

За прошлое люблю тогда.

1988

В МАКЕДОНИИ

Македонская держава —

Красота да благодать:

Бездна слева, круча справа,

Если путь на юг держать.

Ни разъезда, ни объезда —

На страну один маршрут,

Так что круча или бездна

Заблудиться не дадут.

Эту римскую дорогу

Проложили до Христа...

Вот и выбору не много:

Пропасть или красота.

ПРИСУХА

Маловато чего достиг,

Мучась присухой в келии,

Вместо глазури — покрыл свой стих

Траурной пастой гелевой.

И ни жива, да и ни мертва,

Скрадывая все мелочи,

Вдруг почернела моя строфа,

Точно квадрат Малевича,

Вся закосневши, вся затвердев... —

Ну-ка с такою выбеги

За волнолом или за предел

В водовороты лирики!..

11 декабря 2001

ПРЕЖНЕЕ СЛОВО

Медленно, но упрямо

Время словарь казнит.

Прежнее слово — «дама»,

Что у тебя за вид?

Вроде бы не сегодня

Вышло ты на покой

И ни на что не годно,

Даже в роман плохой.

«Дамы и кавалеры!» —

Сказано не про нас.

Фразе такой нет веры,

Жизнь все же — не танцкласс.

Странно звучало б: «Дамы,

Дамы и господа!»

Тут от любви и драмы

Не отыскать следа.

Все это отзвучало,

Сникло в живой стране,

И никакой печали

Нету по старине.

Даму достала старость,

И недалек закат.

Вот она и осталась

Только в колоде карт.

1986

ТОСКА

Мой товарищ ходит по Парижу,

Ручкается с Эльзой Триоле...

Я, несчастный, музыки не слышу,

Словно все притихло на земле.

Никоторой трели, ни обрывка,

Ни ползвука, просто ни черта...

Словно все примолкло и обрыдло

И на череп вздета глухота.

Жизнь как печь, которая не тянет,

Хоть дрова кидаешь без конца.

Темнотою завалило память,

А из будущего — ни словца,

Никакого отзыва, ни свиста...

Даже жилка смолкла у виска,

И одна тоска самоубийства,

Самая российская тоска.

1965

РЖАВАЯ ТАЧКА

Мой шальной фантастический предок —

Вовсе не образец-идеал —

Был шкодлив, предприимчив и едок,

Но не денег, а славы желал.

Принимался за сотни диковин,

Изучал двадцать два языка,

А под старость был к тачке прикован,

Все равно, что несчастный зэка.

Ради самой негромкой огласки —

Пусть соседи от зависти мрут! —

На мизерном садовом участке

Вырыл то ли бассейн, то ли пруд.

Это рвенье во имя успеха

Доставало, давало под вздох,

Било, как орудийное эхо,

И отец, в самом деле, оглох.

Постоянная скачка за славой

В предприятье, неважно каком,

Обозначилась тачкою ржавой,

Что застряла в кустах за окном.

Но ведь скачка достойней, чем спячка,

В ней хотя бы азарт и размах...

И, как памятник, старая тачка

Пусть ржавеет в садовых кустах.

2000

ИНТЕРНЕТ

Мощно, борзо и даже сверхборзо

Разбежался процесс и пошел,

Но на пользу, а может, без пользы —

Разобраться нельзя из-за шор.

Стал угрозой для стихотворений

Да и прозу вгоняет в испуг

Беспредельный компьютерный гений,

Парадоксов уверенный друг.

Оттого и вчера и сегодня,

Завтра и послезавтра, и впредь,

Где угодно и сколько угодно

Каждый может себя лицезреть

В телевизоре и в интернете…

И однако, куда ни смотри,

Точно также, как в прежнем столетьи,

Не увидишь себя изнутри.

1998

ЖЕНЩИНЫ

Мужчины себя потеряли,

Но в женщинах крепче заряд:

Невестами и матерями

За нас, как деревни, стоят.

Мужчины себя уронили,

На то была бездна причин,

А женщины — те и доныне

Рожают и нежат мужчин.

Давно вся надежда и вера

На них — нешироких в кости,

До лучшего времени века

Надеются нас донести.

И носят, рожают и нянчат,

Как корни, из тьмы гонят ввысь,

И снова по-бабьему плачут,

Что помыслы их не сбылись.

1967

ГИТАРА

Музыки не было, а была

Вместо неё — гитара,

Песнею за душу нас брала,

За сердце нас хватала.

И шансонье был немолодым,

Хоть молодым — дорога,

Но изо всех только он один

Лириком был от бога.

Пели одни под шейк и брейк-данс

И под оркестр другие,

А вот с гитары на нас лилась

Чистая ностальгия.

Был этот голос словно судьба,

Словно бы откровенье,

Нас он жалел и жалел себя,

А заодно и время.

Пел свое, времени вопреки,

И от его гитары

Все мы, усталые старики,

Все же еще не стары.

1987

НЕБО

На главной площади в Бердянске

Мотор задохся и заглох.

Я скинул сапоги, портянки

Снял, накрутил поверх сапог.

Шофёр изматерил машину,

Рыдал над чёртовой «искрой»,

А я забрался под махину

И, развалясь, дымил махрой.

Неподалёку выло море,

Запаренное добела.

А мне какое было горе?

Я загорал, а служба — шла.

Год пятьдесят был первый, август.

И оказалось по нутру,

Скорее в радость, а не в тягость

Курить под кузовом махру.

Похожие на иностранок,

Шли с пляжа дочери Москвы,

Но не впивался, как ни странно,

Глазами, полными тоски.

Солдат фурштадтский, в перерыве

Я стал нечаянно велик,

И вся обыденность впервые

Запнулась, будто грузовик.

Мир распахнулся, будто милость,

От синей выси до земли…

И всё вокруг остановилось,

Лишь море билось невдали.

ЗИС спал, как на шляху — телега,

А я под ним в полдневный жар,

Босой, посередине века,

С цигаркою в зубах лежал.

Лежал, как будто сам — столица

И истина со мною — вся.

И небеса Аустерлица

Мне виделись из-под ЗИСа́.

1966

14 ФЕВРАЛЯ

На два года с половиной

Раньше, чем наш лоботряс,

В день святого Валентина

Валентина родилась.

И в гордячку молодую

Девятнадцати годов,

Трепеща и негодуя,

Он влюбиться был готов.

Но твердила Валентина:

— Ты не тот, совсем не тот, —

И другого властелина