Читаем Стихи. Крепкое полностью

Стихи. Крепкое

В очередном стихотворном мини-сборнике Алексея встретились "крепкие" работы: провокации, остроты, шутки на грани фола и абсурдная эротика.

Алексей Сухаров

Проза / Современная проза18+

Алексей Сухаров

Стихи. Крепкое

1.


Бывало, признайтесь, и хуже:

Однажды я всунул руку

Туда, где гораздо уже,

Чем ранее мне показалось.


И паника, ПАНИКА сразу,

И тянешь, и дергаешь, ну же!

Не бить ведь хрустальную вазу,

Что маме в подарок досталась.


Давай-ка, хоть самую малость,

Но нет уж, застряло на совесть.

Какая дурацкая шалость!

Я больше так в жизни не буду!


Вот это, считаю, проблемы.

Я их никогда не забуду,

А кредиты, дебеты, схемы,

Дневная рабочая горесть,

Дележка детей с бывшим мужем…

Бывало, признайтесь, и хуже?

2.


Я целибат соблюдаю,

А ты меня тащишь в постель:

Мой семени полный корабль

Под весом садится на мель.


Поправив рукой треуголку,

Взмахнувши пиратским крюком,

Пантерой царапаешь шею,

Берешься за дело верхом.


Ты движешься будто на волнах,

Густеет естественный жар,

Как привкус карибского рома,

Как дым от кубинских сигар.


Быстрей, амплитуднее, громче,

Не дрейфьте! Ату их, ату!

Сражение в самом разгаре,

Орет на плече какаду,


Экстаз и взаимные спазмы,

Ты входишь в нешуточный раж,

Трясешься, кончаешь без пауз.

Снаряды, огонь, абордаж.


А вскоре – спокойное море,

Сирена устало поет,

Уплыл в горизонт твой корабль.

Разграбила семя мое!

3. Тюрьма в голове.


Я свой срок-то уже отсидел,

Но мне выйти никто не позволил:

Ни за что, ни про что, взаперти

Я сижу против собственной воли.


Нет ответа от судий ООН,

И все жалобы в ЕСПЧ

В рассмотрении долгом; а я

Так и чалюсь на нарах в тюрьме.


Годы жизни никто не вернет,

Календарь не повертится вспять.

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее