Читаем Стигал полностью

…Почему-то в этот момент мне вспомнился рассказ дяди Гехо. В первый год депортации было очень тяжело. Выбросили прямо в пустыне – голод, холод. А какой морально-психологический удар! Люди страшно голодали. Началась эпидемия тифа. Как-то надо было людей спасать, особенно детей, которые днем и ночью просили поесть. Другого варианта не было, и вот решились как-то ночью украсть корову в ближайшем колхозе. Мясо поделили поровну. Каждой семье досталось всего по килограмму-полтора. И опытные люди, знающие нрав советской власти, всех предупредили: кости поглубже в песок зарыть, мясо быстро сварить, все сразу съесть и до рассвета все кастрюли, казаны тщательно, с песком, выскрести, чтобы даже намека на жир не было. Утром прибыла милиция. Искать нечего. Просто пальцем водили по казанам, и в тех домах, точнее, наспех сделанных хибарах, где были нерадивые жены, мужей арестовали, посадили. Вот к чему приводит лень, безалаберность. Однако, кажется, не это самое главное. Главное в ином. Дело в том, что я всю жизнь, как мне представляется, а в общем, так оно и было, жил открыто, ничего не скрывал, да и нечего было скрывать, не врал, и Бог миловал. А сейчас, на старости, я тяжело болен, и все думают – уже одной ногой в могиле, а я в казаки-разбойники играю, перед каким-то участковым оправдываюсь, вру, паясничаю. Вот так. Как говорится, с волками жить – по волчьи выть.

…А волков-то накануне действительно я уложил. И не только этих двух, а, наверное, пять-шесть за последнее время. И шакалов с десяток. Другую дичь я не стреляю. А этих хищников я бы еще больше пострелял, хотя бы из-за того, что они моего жеребенка покусали, да и вообще, сколько домашней скотины и красивых серн и косуль они поедают. Словом, и тут какая-никакая, а вроде бы месть. Вот таким я стал, вынужденно стал. И это не просто праздная охота, это для меня очень важная подготовка и тренировка. Потому что я каждый раз рискую – видите, уже меня почти вычислили, и хорошо, что как ни крути, а этот участковый свой, и пока можно будет все скрывать. Но я должен быть постоянно начеку, постоянно готовым, ибо у меня запас всего очень скудный: и жизни, и здоровья, и патронов – они особые, и, конечно же, удачи. А ведь шанс был, и какой шанс! Просто как на блюдечке, и я метил прямо в лоб, долго, очень долго прицеливался, и чем дольше это продолжалось, тем непослушнее был мой палец, и я так и не смог на курок нажать. С тех пор жалею, страшно жалею. Ведь такой случай может более и не представиться. А вот вчера… Вчера подумал, что шанс настал…