Читаем Стервятники Техаса полностью

Получить пощечину от девушки было для него тягчайшим оскорблением, которое заслуживал разве какой-нибудь, как выразился бы сам Мак, шелудивый пес. Подобно большинству мужчин, обретавшихся на дорогах диких прерий, во всем, что было связано с прекрасным полом, Мак проявлял крайнюю щепетильность: безучастного к оценкам и мнениям мужчин, его могла запросто вывести из равновесия какая-нибудь женская колкость и пренебрежение. Подобно всем мужчинам его склада и рода занятий, он почитал женщину за существо высшего порядка и стремился быть достойным их доброго расположения. Но эта девушка возвела на него огульное обвинение, не пожелав докопаться до сути вещей. Его чувство справедливости было жестоко задето. Душа его мучилась от неутихающей боли, которую не могли унять ни тысяча с лишним долларов, отягощавшая нынче его карман, ни сладкие мечты промотать их в свое удовольствие в далеком и загадочном Сан-Франциско.

Мак пил и пил, не переставая подливать в стакан из бутылки. Лицо его наливалось кровью, в голубых глазах занялись свирепые угольки. В косматой, массивной голове, в мрачном раздумье опущенной на ладонь, казалось, проносились какие-то страшные, кровожадные планы мести.

Вероятно, именно такая догадка посетила человека, который спустя некоторое время после стычки незаметно проник в салун и оказался на стуле напротив ковбоя. Большой Мак смерил его недружелюбным взглядом. Это был Лис Ратнер, один из тех крайне сомнительных типов, что находили себе пристанище в Капитане.

— Я-то видел, что Крошка первым пытался тебя пришить, — проговорил Лис, скаля зубы в гадкой, злобной усмешке. — А эта девчонка отчехвостила тебя по первому сорту.

— Пошел-ка ты! — огрызнулся Мак, снова берясь за бутылку.

— Ладно, ладно, молчу! — заегозил Ратнер. — Она просто наглая бабенка. Если б ты ей за такие дела врезал, никто бы тебе слова не сказал. А теперь слушай. — Он втянул голову в плечи и подался вперед на локтях. — Не хочешь ли поквитаться с этой дамочкой?

Большой Мак досадливо хмыкнул. Предложение Ратнера было не из тех, которые заслуживали внимания. Поквитаться с женщиной? Таких мыслей у него не было и в помине. Его принципы, — твердые, необтекаемые, точно конские копыта, принципы поселенца техасской границы, — не позволяли ему мстить женщине, какова бы ни была ее провинность.

Но Ратнер, не давая ему опомниться, бросился его уговаривать.