Читаем Стервятники полностью

Полные ужаса голоса передавали его имя от одного корабля к другому. Хэл мрачно улыбнулся, наблюдая, как матросы в панике перерубают якорные канаты, стараясь подальше уйти от опасности. Теперь горели уже пять дау; потеряв управление, они двигались к другим тесно стоящим кораблям.

Некоторые дау открыли беспорядочную стрельбу; они стреляли наобум и не могли попасть во фрегат. Случайные ядра, нацеленные чересчур высоко, пролетали над головой; другие, у которых был слишком низкий прицел, касались поверхности воды и попадали в дау, стоявшие поблизости от «Золотого куста».

Огонь перепрыгивал с корабля на корабль, и теперь весь флот был освещен ярко, как днем. Хэл снова поискал высокие мачты «Чайки». Будь она здесь, Канюк уже поднял бы паруса, и не узнать его корабль было бы невозможно. Но его нигде не видно, и разгневанный Хэл обратился к другой задаче — нанести как можно больший урон мусульманскому флоту.

Один из горящих кораблей за ним, должно быть, нес на борту сотни тонн черного пороха для артиллерии Эль-Гранга. Он взорвался, подняв гигантский столб черного дыма, в котором мелькали яркие языки пламени, словно сам дьявол приоткрыл двери ада. Столб дыма поднимался в ночное небо, пока его верхушка не скрылась из виду; казалось, он достал до самого неба. Взрывная волна разметала стоявшие поблизости корабли, разбивая корпуса и переворачивая их.

Эта же волна налетела на фрегат, и на мгновение его паруса вывернуло в другую сторону, и корабль потерял управление, но ночной ветер взял свое и снова наполнил паруса. «Золотой куст» продолжал углубляться в залив, в самое сердце вражеского флота.

Всякий раз, когда гремел залп, Хэл с мрачным удовлетворением кивал. Каждый залп — это единый раскат грома и единая вспышка красного пламени: все пушки корабля стреляли одновременно. И даже амадода пускали свои огненные стрелы единым пламенным облаком. Напротив, со стороны вражеских кораблей доносился только разнобой выстрелов.

Еще не вполне проснувшиеся пушкари Эль-Гранга наконец добрались до своих огромных осадных орудий, и береговые батареи открыли огонь. Каждый выстрел напоминал раскат грома, заглушая даже рев пушек фрегата. Хэл улыбался всякий раз, как из обнесенных стенами береговых укреплений вылетало очередное ядро. В смятении и дыму пушкари, вероятно, не видели черные паруса «Золотого куста». Они стреляли по собственному флоту, и Хэл видел, как по меньшей мере один вражеский корабль разнесло в щепки ядро с берега.

— Подготовиться к повороту оверштаг! — приказал Хэл в один из немногих моментов тишины. Берег быстро приближался; скоро они будут окружены сушей, располагаясь посреди залива. Матросы на реях управились с парусами точно и одновременно, нос корабля описал широкую дугу и теперь вновь смотрел в открытое море.

В ярком свете горящих кораблей Хэл прошел вперед и поднял голос, так чтобы все его услышали:

— Не сомневаюсь, Эль-Гранг запомнит эту ночь.

Все, продолжая нацеливать пушки и накладывать стрелы, закричали:

— «Куст» и сэр Хэл!

Кто-то один крикнул «Эль-Тазар», и все подхватили этот крик так громко, что должны были услышать принц и Эль-Гранг, которые стояли у шелкового шатра на холме над заливом и смотрели на свой разгромленный флот.

— Эль-Тазар! Эль-Тазар!

Хэл кивнул в сторону руля.

— Выводите нас отсюда, мистер Тайлер.

Когда они пробирались между горящими корпусами и плавающими обломками, медленно приближаясь к выходу из залива, единственное ядро из дрейфующей дау пробило планширь и пронеслось по открытой палубе. Чудесным образом оно пролетело между пушкарем и полуодетыми лучниками, не коснувшись их. Но у дальнего борта командовал артиллерией Стэн Спарроу, и горячее железное ядро оторвало ему обе ноги сразу над коленями.

Хэл порывисто бросился вперед на помощь, но заставил себя остановиться. Он капитан, мертвые и раненые не его забота, но это не уменьшало боль утраты. Стэн Спарроу был с ним с самого начала. Он потерял хорошего человека и доброго товарища.

Когда Стэна уносили, прошли возле того места, где стоял Хэл.

Хэл видел, что лицо Стэна стало изжелта-бледным; он быстро терял кровь. Стэн умирал, но, увидев капитана, с огромным усилием поднял руку и коснулся лба.

— Хорошие были времена, капитан, — сказал он, и рука его упала.

— Удачи, мастер Стэн, — сказал Хэл; раненого унесли вниз, а он снова повернулся к заливу, чтобы никто не увидел его горя при свете горящих кораблей.

Еще много времени спустя после того, как они вышли из залива и повернули на север, к Митсиве, ночное небо за ними озарял сотворенный ими ад. Командиры подразделений пришли с отчетами о потерях. Хотя убит был только Стэн, еще три человека были ранены мушкетными пулями с дау, мимо которых проходил фрегат, и одному раздробило ногу откатившейся кулевриной. Цена небольшая, полагал Хэл, но тем не менее понимая, что это проявление слабости, он горевал о Стэне Спарроу.

Хотя он очень устал и голова у него болела от грохота выстрелов и порохового дыма, Хэл был слишком взвинчен, чтобы уснуть, и в его голове теснились противоречивые мысли и чувства.