Читаем Стервятники полностью

Мгновение Аболи стоял, обеими руками высоко подняв бочонок над головой. Шнур шипел и свистел, как разъяренная гадюка, пороховой дым окутал татуированную голову словно голубым нимбом. Потом Аболи бросил бочонок вниз по склону. Лениво повернувшись в воздухе, бочонок ударился о каменистую поверхность и покатился, подпрыгивая и набирая скорость. Он ударился в морду лошади Шредера, которая отскочила в тот миг, когда всадник восстановил равновесие. Шредера снова бросило на холку лошади, он потерял стремена и неуклюже висел у нее на боку.

Лошадь стремительно поскакала назад по склону и едва не налетела на пехотинцев, которые бежали сразу за ней. Когда обезумевшая лошадь и летящий бочонок полетели на солдат, те завопили от ужаса. Все знали, что означает горящий фитиль: страшный взрыв через несколько мгновений, поэтому солдаты нарушили строй и бросились врассыпную. Большинство инстинктивно повернули обратно по склону холма, и бочонок догнал их и запрыгал среди них. Шредер упал, откатившись от копыт лошади, и, когда ударился о землю, бочонок взорвался. Падение спасло ему жизнь — он оказался за выступом скалы, и взрывная волна пронеслась над ним.

Однако солдат она разметала. Тех, что были ближе, подбросило, как горящие листья над садовым костром. Одежду с их изувеченных тел сорвало, и у ног Хэла приземлилась оторванная рука. Аболи и Хэла тоже отбросило силой взрыва. Ничего не слыша от гула в ушах, Хэл встал и в ужасе смотрел на причиненные ими разрушения.

Никто из солдат не остался на ногах.

— Клянусь Господом, ты всех их убил! — воскликнул Хэл, но тут же услышал в переломанных кустах крики. Один за другим, пошатываясь, ошеломленные солдаты вставали.

— Пошли!

Аболи схватил Хэла за руку и потащил наверх. Прежде чем они перевалили через вершину, Хэл оглянулся и увидел, что Шредер поднялся. Пьяно покачиваясь, стоял он над изувеченным телом лошади. На глазах у Хэла ноги у полковника подкосились, он тяжело сел среди оборванных ветвей и листьев и закрыл лицо руками.

Аболи выпустил руку Хэла и схватил саблю.

— Могу сбегать прикончить его, — сказал он, и это предложение привело Хэла в себя.

— Оставь его! Недостойно убивать человека, не способного защищаться.

— Тогда пошли, да побыстрей! — проворчал Аболи. — Этот отряд Шредера мы посадили на риф, но посмотри! Остальные зеленые мундиры недалеко.

Хэл вытер с лица пыль и пот и заморгал, чтобы видеть яснее. Он понял, что Аболи прав. Облако пыли, поднятое вторым отрядом, пока виднелось у дальнего края равнины, но быстро приближалось.

— Если пойдем быстро, сможем уходить от них до ночи, а к тому времени мы уже окажемся в горах, — оценил положение Аболи.

Но через несколько шагов Хэл споткнулся и едва не упал: раненая нога не выдержала. Ни слова не говоря, Аболи помог ему пробраться через неровный участок туда, где стреножил лошадь. Когда он посадил Хэла на лошадь и взял в руки узду, Хэл не стал возражать.

— Куда? — спросил он.

Глядя вперед, он видел, что горы представляют собой лабиринт ущелий и вершин, утесов и пропастей, в которых рос густой лес или кустарник. И никакой тропы, которая вела бы через эту путаницу.

— Альтуда знает дорогу и оставил для нас знаки.

Следы пяти лошадей и отряда беглецов были хорошо заметны на земле, но для пущей уверенности Альтуда оставлял отметки на стволах деревьев. Они шли по этим следам как могли быстро и с вершины следующего холма увидели пять крошечных серых лошадей, пересекавших открытый участок в двух-трех милях впереди. Хэл даже разглядел миниатюрную фигуру Сакины на первой лошади. Серебристая масть лошадей делала их подобным зеркалам среди темных кустов, и он сказал:

— Прекрасные животные, но они будут заметны врагам.

— Для кареты джентльмена лучших не найти, — согласился Аболи, — но в горах они ни к чему. Когда доберемся до самого неудобья, придется их оставить, не то они переломают свои дивные ноги.

— Оставить их голландцам? — переспросил Хэл. — Почему не покончить с их страданиями пулей из мушкета?

— Потому что они прекрасны и потому что я люблю их, как своих детей, — негромко ответил Аболи и потрепал лошадь по шее. Серая кобыла закатила глаза и негромко заржала, отвечая на ласку.

Хэл рассмеялся.

— И она тебя любит, Аболи. Ради тебя мы их пощадим.

Они спустились со следующего холма и начали очередной подъем. С каждым шагом подъем становился круче, и горные пики словно нависали над головами. На вершине остановились, чтобы дать кобыле перевести дух, и оглянулись.

— Похоже, Альтуда нацелился на то темное ущелье прямо впереди. — Хэл заслонил глаза. — Ты их видишь?

— Нет, — ответил Аболи. — Их скрывают складки местности и деревья. — Тут он снова оглянулся. — Но оглянись, Гандвейн!

Хэл повернулся, посмотрел, куда указывал Аболи, и вскрикнул, словно от боли:

— Как они могли подойти так быстро? Они нас догоняют, а мы ведь не стоим на месте.