— Первая из них — встреча с Ринатом Хабибулиным, ну, этим моим «другом» из Казани. И то, что ты ему сказала о Головане. Видимо, Ринат решил подшестерить авторитету… Кто мог предвидеть эту встречу? Кто мог предположить, что ты скажешь лишнее?

— Значит, я же еще и виновата?

— Да не виновата… Ты же не знала… Вторая случайность — твоя встреча с Дашкой и наша акция по освобождению девчонок. Только не подумай, будто я об этом жалею! Наоборот. Но не сделай мы этого — не нашел бы нас Голован. Я вообще не понимаю, как он нас нашел. Здесь горы глухие, никто не живет, кроме Махкама, никто этих мест не знает, кроме него…

— Вот Махкам и сдал нас!

— Не такой он! Хотя… Зарина сына ждет, он мне шепнул… Да, Махкама, пожалуй, могли заставить… Долг перед предками, возрождение рода для него важнее всего на свете…

— Почему ты с самого начала не вывез меня за бугор?

— Я тебе уже объяснял однажды — паспорта, визы… Отследить ничего не стоит. А нелегально… Я языков не знаю, ни один иностранный язык выучить толком не смог, сколько ни старался. Даже хваленый метод Илоны Давыдовой не помог. Нас легко взяла бы полиция. И выдала… тому же Головану.

— Ясно. Все мне с тобой ясно, Лешенька. Неудачник ты. Даже любимую бабу спрятать не сумел. Герой-любовник хренов!

Алексей промолчал. Возникла пауза. Наконец Алексей поднял глаза. Маша смотрела на него с жалостью, но ему показалось — с презрением.

— Уходить тебе надо, — заговорил он глухо. — Уходи! Нечего ждать до завтра! Убирайся отсюда! Дай мне хоть умереть с честью!

— Позволь, я сама решу, когда уходить, — сказала Маша спокойно. — А то привыкли все решать за меня — то Голован, то ты… Хватит. Я не кукла. Отвяжитесь. Хочу сидеть здесь, и сижу. А ты иди спать. У тебя глаза опухшие. Иди выспись, надоел ты мне. Дай подумать.

— О чем ты думать собралась? Все равно я тебя отсюда выгоню! Дальше — как хочешь, но на мне твоей крови не будет! Я слишком люблю тебя!

— Вот и люби. А пока — спать, Леша, спать! У тебя мозги не работают от недосыпания.

— Чего это тебе так хочется меня уложить? Впрочем, какая разница? Я действительно пошел спать. Подыхаю, с ног валюсь… Лягу во внутренней спальне. Если понадоблюсь — вот здесь кнопка, нажмешь ее — там сирена заревет, мертвого поднимет… Но вряд ли понадоблюсь… До завтра Голован атаковать не станет. Он словами не бросается. Это «не по понятиям».

Алексей ушел. Через час Маша спустилась во внутреннюю спальню — посмотреть, как он там. Лешка спал мертвым сном человека, которому не на что надеяться и нечего бояться, поскольку все страхи уже сбылись.

Маша сняла со стены большую связку ключей — от входной двери дома и от подвалов. Она нарочно громко позвенела ключами. Алексей не проснулся.

Еще некоторое время она бродила по дому, готовясь к тому, что задумала. Затем поднялась на чердак. В одной руке Маша держала большую кружку, наполненную грузинским крепленым вином, из которой поминутно отхлебывала. Второй рукой девушка взяла мегафон.

Глава 5

— Как думаешь, уважаемый Голован, выпустит этот гад твою женщину? — спросил Рустам.

— Не знаю… — замялся Астахов. — Вообще-то Алексей — романтик по натуре, несмотря на всю свою, скажем так, сложную биографию. Он может купиться. Может.

— Что такое «романтик»? Дурак? — заинтересовался Рустам.

Голован рассмеялся.

— Да, Рустам, если рассуждать с вашей, горской, точки зрения, то именно дурак. Променять огромные заработки, устойчивое общественное положение, влияние, связи, власть на какую-то там девку может только дурак, верно? Ввязаться в смертельно опасную авантюру, освободив два десятка рабынь и восстановив против себя целый кавказский тейп без всякой личной выгоды способен тоже только дурак, так ведь?

— Ну да, без выгоды! — возмутился Рустам. — Он нашу кассу грабанул! Там знаешь сколько денег было!

— Я уверен, что эти деньги Разор потратил на спасение девиц. Ведь в Адлере их уже через два дня не нашли, ты сам говорил. Так что действовал он бескорыстно, не сомневайся!

— Значит, романтик — это действительно дурак! — заключил Рустам. — Буду знать. Теперь, если кто из моих совершит глупость, я его так и назову — романтик ты позорный! Ишак безмозглый!

— Верно, Рустам, верно! — хохотнул Голован.

— Но отпустит ли твой романтик женщину? А вдруг нет? Что нам тогда делать? Опять людей губить?

— Отпустит или нет — не знаю, — повторил Голован. — Она слишком дорого ему досталась. Он может захотеть, чтобы она умерла вместе с ним. Романтик же… Но если не отпустит, завтра утром мы начнем штурм дома! Слово сказано, а мое слово стоит многого! Больше, чем любые деньги!

— Слава Аллаху! — облегченно вздохнул Рустам.

И тут со стороны Лешкиного бастиона раздался усиленный мегафоном голос Марии.

— Петр! Петя! — позвала Маша. — Ты слышишь меня? Отзовись!

Голован схватил громкоговоритель, включил.

— Да, Машенька, слышу! — крикнул он. — Что ты хочешь сказать?! Что вы надумали?!