Читаем Стертая полностью

– Та самая? – спрашивает она шепотом, но я не отвечаю.

Я сажусь сзади рядом с Беном.

– Бедняжка… – Он осторожно трогает мое лицо, касается нижней губы подушечками пальцев. За ночь губа распухла и потемнела и выглядит хуже, чем вчера. – Больно?

– Только если улыбаюсь.

Бен берет мою холодную руку в свою, теплую.

– Значит, сегодня никаких улыбок, – строго говорит он и делает серьезное лицо.

И сразу меняется. Общее для всех Зачищенных довольное выражение исчезает, хотя глаза еще улыбаются. А у меня снова возникает чувство, что я знаю его и знала всегда и что рядом с ним мне ничто не угрожает. В груди теплеет. Приятно.

Миссис Али ждет меня в Отделении. Увидев, хмурится.

– Что у тебя с лицом?

– Упала в автобусе.

– Конечно.

– Да.

– Послушай, Кайла, если тебя кто-то донимает, скажи мне. Мы с этим разберемся. Так что на самом деле случилось?

Смотрю в ее глаза и вижу только озабоченность. Я уже почти готова рассказать, что произошло, но тут внутренний голос шепчет: «Не самая лучшая мысль».

– Споткнулась и упала.

Миссис Али качает головой.

– Ладно. Если вспомнишь что-нибудь еще, расскажи мне. Итак, мы получили результаты твоих тестов. Умная девочка. С сегодняшнего дня отправляешься прямиком в основной курс. Одиннадцатый год обучения. Получается, ты немного старше других учеников. Хотя этого никто знать не будет, если ты сама не скажешь, ведь большинство повыше тебя.

Она вручает мне расписание.

– У тебя общая группа. В английский корпус.

Я открываю расписание и пробегаю взглядом.

Сначала быстро, потом внимательнее. Общая группа, английский, математика, история, биология, самостоятельные занятия, основы естествознания, агрономия и Отделение три раза в неделю, что бы это ни значило. Основ искусства нет.

– А как же с основами искусства?

– В чем дело, Кайла?

– Основы искусства. В расписании их нет.

– Нет. У тебя пока нет права выбирать, как у других учащихся. Нам приходится учитывать наполняемость. Сейчас просто нет места.

Я смотрю на нее молча. Как же так? Единственный предмет, который я действительно хочу изучать. Предмет, ради которого я и хотела пойти поскорее в школу. Даже в больнице были уроки основ искусства.

– Но…

– Никаких «но». На все времени нет. Ты опоздаешь на урок. Если что-то будет не так, поговори с доктором Уинстон. – Миссис Али торопливо выходит. Я, как оглушенная, тащусь за ней. Так нельзя. Это неправильно. Даже сестра Пенни сказала, что мне можно заниматься искусством, если я подхожу, ведь так же? А доктору Уинстон просто нет до меня никакого дела, это же очевидно. И разговаривать с ней бессмысленно.

Миссис Али тащит меня по дорожкам и через корпуса зданий, едва успевая избежать столкновения со спешащими туда и сюда учащимися. У входа в класс она еще раз напоминает мне про карточку, потом представляет мистеру Гудману – моему тьютору и преподавателю английского. В классе уже появляются и занимают свои места другие ребята. Миссис Али уходит, пообещав вернуться и отвести на следующий урок.

Я стою растерянно у доски и не знаю, что делать.

– Подожди минутку, Кайла, – с улыбкой говорит мистер Гудман.

Ученики входят, проводят своими карточками по ридеру и рассаживаются. Звенит звонок. Последняя девочка идет от двери через класс.

– Снова опаздываешь, Феб?

– Извините, сэр, – отзывается она тоном, в котором нет и намека на сожаление, и садится за последнюю парту. Теперь единственное свободное место в классе рядом с ней. С той, которая сделала мне подножку в автобусе.

Она смотрит на мою распухшую губу и улыбается. Я смотрю на нее и не улыбаюсь. По классу проносится шепоток. Неужели все уже знают?

– Успокойтесь, 11-С. Это Кайла. Она будет заниматься в нашей группе. Я хочу, чтобы вы приняли ее радушно.

Стою рядом с ним, оглядываю комнату, полную глаз: любопытных, враждебных, неуверенных. Так или иначе все смотрят – на меня и на «Лево» у меня на запястье.

– Садись рядом с Феб, – говорит мистер Гудман.

Иду к последнему столу, и все эти взгляды как будто виснут у меня на ногах, отчего каждый шаг дается тяжелее. Отодвигаю стул как можно дальше от Феб – но при этом все равно остаюсь за столом – и сажусь. Мистер Гудман поворачивается к доске. Теперь все наблюдают за Феб.

Мой «Лево» вибрирует. Бросаю взгляд – 4.4. Феб ухмыляется, и вибрация усиливается. 4.2.

Моя соседка поднимает руку.

– Сэр! По-моему, новенькая вот-вот отключится.

И снова смешки и переглядывания. Глаза… глаза повсюду…

3.9…

Я закрываю глаза. «Зеленые деревья голубое небо белые облака зеленые деревья голубое небо белые облака…»

Слышу тяжелые шаги… прикосновение руки к плечу.

– Все в порядке, Кайла? – спрашивает мистер Гудман.

Я открываю глаза.

Да.

– Молодец. А теперь, пожалуйста, спиши с доски клятву гражданина.

Я открываю тетрадку.

На последнем утреннем уроке меня ожидает приятный сюрприз – Бен в моем классе по биологии.

Провожу карточкой по ридеру у двери и вижу, как он машет мне и говорит что-то сидящим рядом парням. Те ворчат, но пересаживаются, освобождая место рядом с ним.

– Как дела?

Я молча пожимаю плечами, но он все понимает по моему лицу.