В день своего ангела адмиральша была уверена, что протежируемый ею капитан блеснет перед гостями обычной для него виртуозностью. Но ожидания ее сбылись не вполне. Грамматчиков сыграл лишь вторую рапсодию Листа, порядочно уже всем надоевшую. В поведении командира «Аскольда» сквозила явная озабоченность, которую он плохо скрывал, несмотря на сдержанность светского человека, привыкшего управлять своим лицом.

Находясь у Марии Ивановны, Грамматчиков действительно чувствовал себя не в своей тарелке. Весь сегодняшний день казался ему насквозь фальшивым. Поспешная поголовная эвакуация из Порт-Артура японского населения представлялась преддверием серьезных событий. Он решил незаметно покинуть гостиную, не оставаясь на именинный пирог.

На Адмиральской пристани шлюпка, поджидавшая возвращения от Старков загулявших офицеров, была наготове. Грамматчиков прыгнул в нее.

— Быстрей!.. Получишь на чай! — крикнул он, шаря в карманах, где после картежной игры уже второй день звенели легко доставшиеся золотые монеты.

Лодочник поднял парус. Легкий ялик, плавно раскачиваясь по зыби, ходко пошел к «Аскольду».

На палубе «Аскольда» Грамматчиков нашел все в порядке. Вахтенный офицер был на месте, сигнальщики внимательно и настороженно оглядывали морские просторы. На флагманском броненосце пробило шесть склянок. Такой же гармоничный перезвон послышался и на других судах.

— Вот и конец вашей вахте, — произнес Грамматчиков, любезно обращаясь к вахтенному начальнику. — Как раз ко второй кадрили к ее высокопревосходительству поспеете. Так и быть, как только сменитесь с вахты, отпущу вас на берег ввиду сегодняшних исключительных обстоятельств. Только это строго между нами, — шутливо добавил он.

Слева внезапно раздался шум корабельных машин. Вынырнув из темноты, прямо к «Аскольду» на большой скорости мчалось несколько миноносцев.

Вахтенный начальник недоуменно взглянул на Грамматчикова.

— Что за катавасия! — озабоченно промолвил командир крейсера. — Ведь учение минной атаки сегодня отменили. Позвольте-ка мне на минутку бинокль…

Приближавшиеся к «Аскольду» четырехтрубные военные корабли с кожухом посредине показались ему русскими миноносцами обычного типа.

— Наши, — облегченно вздохнул Грамматчиков, возвращая бинокль. — Крайний правый две капли воды — наш «Стерегущий». Должно быть, адмирал Витгефт решил проверить знания строевой службы, воспользовавшись тем, что сейчас на кораблях одни молодые офицеры. Действуйте, как полагается при отражении минных атак, а я посмотрю, что вы за человек в кулаке, как любил говаривать вечной памяти Тарас Бульба.

Лейтенант подтянулся, приложил руку к козырьку. Его привыкшие к темноте глаза уже без бинокля различали эволюции миноносцев, подходивших к эскадре все ближе и ближе.

— Спросить у миноносцев позывные! — скомандовал он.

— Есть спросить у миноносцев позывные, — откликнулся сигнальщик. И сейчас же послышался его испуганный голос: — Мина с левого борта!

«Кассуми» первый пустил мину в «Аскольда». Она шла в корму. Стоявший у флага часовой ясно видел, как она прошла под кормою саженях в двух.

— Вижу! — предостерегающе крикнул он, давая тревожный свисток.

Офицеры на мостике уже сами увидели красные взблески минных выстрелов и разглядели в темной ночной воде светящиеся полоски мин, быстро двигающихся в разных направлениях к русским кораблям.

— Да это не шутка! — встревоженно воскликнул Грамматчиков. — Это японцы!

В том, что это действительно были японцы, сейчас уже ни у кого не оставалось сомнений. Хотя выпустивший торпеду миноносец был до странности похож своими очертаниями на русский, зоркие глаза сигнальщиков рассмотрели у него на носу нерусские буквы. Затем, когда миноносец, повернув после выстрела, стал уходить, с него понеслись крики «банзай».

Тогда, стараясь сохранить хладнокровие, Грамматчиков отдал приказ стрелять по вражеским кораблям.

Но энергично начатый огонь пришлось прекратить через несколько минут.

Прямо на «Аскольд» надвигалась темная громада без огней. С нее отчетливо слышались звонки машинного телеграфа, резкие выкрики команды на русском языке. При пляшущем свете прожекторов в громаде узнали «Цесаревича». Сразу было видно, что у броненосца поврежден руль и что он управляется машинами. С «Аскольда» молчаливо и напряженно смотрели на медленные, затрудненные движения «Цесаревича», имевшего огромный крен. Казалось, корабль вот-вот перевернется, и все взволнованно ожидали момента, когда это произойдет.

Грамматчиков решил немедленно идти на помощь подорванному броненосцу. Стали сниматься с якоря. С томительной медленностью выходил из воды тяжелый якорь, когда японцы вновь торпедировали «Аскольд».

Мина скользнула вдоль правого борта «Аскольда» саженях в четырех от него и прошла под носом крейсера. На «Аскольде» раздалось громкое, восторженное «ура!». В то же время на глазах у всего экипажа стал выравниваться «Цесаревич».

— Должно быть, Федоров затопил отсеки и носовые коридоры, — вслух предположил Грамматчиков. — А все-таки давайте готовить вельботы на всякий случай.

Глава 8

ИНЖЕНЕР АНАСТАСОВ