Читаем Степной дракон полностью

Способов, которыми можно приготовить байбака, много до безобразия: в сметане, с овощами, приправами. А можно и по-монгольски, срезав голову и вынув потроха, накидать в сурка, как в чулок, раскаленные камни из костра и туда же натолкать сурчиный ливер, а после завязать. Получившийся таким макаром шар опалить на огне, избавившись тем самым от шерсти и блох.

Но подобные кулинарные извращения либо недоступны, из-за отсутствия овощей, либо откровенно противны. Да и для варки запаса воды осталось всего ничего. Потому освежеванный, нарезанный кусками и тщательно сдобренный драгоценным черным перцем байбак шкворчал на раскаленной сковородке, распространяя вокруг просто сногсшибательный аромат. Тщательно выскобленная шкурка же, растянутая на палочках, сушилась в теньке. Для обмена вполне пригодится.

Басмач время от времени переворачивал тонкие полоски сурчатины, прожаривая мясо насквозь, чтобы с как можно большей вероятностью избавиться от трихинелл. Эти микроскопические черви-паразиты очень уж любят селиться в дичи, а затем в том, кто ее съел. Сдохнуть от червей в легких и мышцах Басмач не планировал.

В дополнение к сурчятине пригодилась черемша – дикий чеснок, растущий тут же буквально под ногами, и кружка отвара из корня одуванчика. Конечно, с настоящим кофе из медной турки, сготовленном на горячем песке, не сравнить, как говорится и рядом не валялось, но выбирать не приходится. Единственно, что в сытном обеде оказалось жирным минусом, так это отсутствие хлеба.

Досыта наесться хорошего ноздреватого хлеба со сладкой хрустящей корочкой была давняя мечта Басмача. Ни золота, женщин и власти не хватало для счастья. А попросту хлеба.

Насытившись, Басмач закопал останки сурка, закидал костер землей и, достав из рюкзака потускневшую от времени карту в затертом целлофане, стал прокладывать маршрут. Карта, кстати, была вовсе не сверхточной военной и даже не типографской, выдранной из учебника по географии края, нет. Всего лишь плохая копия, местами размытая попавшей водой и дорисованная карандашом от руки.

Прислонившись к стволу дерева и прихлебывая чуть сладкий «кофе», Басмач углубился в изучение карты, хотя в этом не было особой надобности – эти места он знал. Когда-то здесь жил, и все ставшие безымянными поселки и деревни, расположенные в радиусе трехсот километров, навсегда засели в памяти: Секисовка, Белокаменка, Белоусовка. Да и проклятая машина, за которой он гонялся вот уже который месяц, оставляла очень уж приметный след.

День клонился к закату, следовало найти место для ночлега. В идеале стойбище, но там, где прошел конвой Айдахара, живых, как правило, не остается, лишь трупы и пепелище. Собрав пожитки и бережно упаковав остатки мяса про запас, Басмач, подхватив шкуру сурка, тронулся в путь. Следы машины петляли по степи, заглядывая в селения и заброшенные заводы. Басмачу казалось, что этот Айдахар что-то ищет, попутно собирая кровавую дань.

Великая степь стелилась под ноги то серой золой и каменным крошевом, то сочной травой, влажно хрустящей под кирзовым ботинком, целыми полями метелок уже пожелтевшего ковыля и пахучей полыни. Солнце почти коснулось горизонта, дневная жара уже сменилась вечерней прохладой, но не той, приятной, а пробирающей до костей, осень как-никак. Басмач потуже запахнул видавший виды плащ, застегнул все, что можно застегнуть, натянул кепку на самые уши и зашагал бодрее.

Где-то вдали завыл волк, ему тут же ответили еще с десяток серых глоток. Хотя, возможно, и не волки вовсе. Мало ли что здесь водится. Срочно требовалось укрытие, прогулки по ночной степи в прошлом-то не шибко безопасное мероприятие, а после Напасти и подавно.

Позади Басмача раздался визг, причем многоголосый. Он преследует его уже на протяжении двух ночей: кто-то шуршит поблизости, скрипит, как пенопласт по стеклу. Пока удавалось найти убежище, в первый раз на высоком дереве, а во второй на страшно ржавой опоре ЛЭП. Последняя, кстати, светилась от «огней святого Эльма», иначе бы и не нашел в темноте. Перед сухой грозой как раз дело было. Пришлось торчать на верхотуре до самого восхода, с которым визгуны ушли. Но кто это был, так и осталось загадкой.

Басмач не торопился со знакомством, потому, пока света еще хватало, а дорога была видна, перешел на бег. Винтовка, готовая к стрельбе, перекочевала с плеча в левую руку. Примкнув штык-нож к СВТ, проверил, легко ли выходит рабочий нож из ножен на поясе – вполне свободно.

Визг перешел в отчетливый, подстегнутый азартом лай.

«Загоняют, сволочи!» – скрипнул зубом Басмач, понимая, что преследователи идут позади широкой дугой. И когда «рога» этой дуги сомкнутся, визгуны нападут. Ну, как минимум не станут лезть обниматься и спрашивать, как дела и здоровье!