Читаем Степень вины полностью

– Не знаю. – Мисс Стайнгард помедлила. – Здесь они были бы не на месте.

Терри посмотрела на ячейки. Если она хоть что-то понимает в системе шифров доктора Стайнгардта, они относились к двум разным пациентам; номера и цифры были разными, даты частично совпадали.

– Что-нибудь здесь было?

На мгновение ее собеседница была озадачена.

– Не уверена. Я заметила это на другой день. Но не могу припомнить.

– Если здесь были кассеты, мог Марк Ренсом взять их?

Стайнгардт пожала плечами.

– Наверное, мог – один или два раза я позволяла ему прослушивать записи здесь одному. Вы знаете, ему очень не терпелось. – Тон ее сделался сухим. – Ему, кажется, нравилось общаться с Лаурой в комнате, где она обнажалась целиком, в фигуральном смысле, разумеется. Как он, должно быть, хотел оказаться на месте моего отца!

Как будто озноб охватил Терри.

– Если кассеты пропали, можно узнать об этом по указателю?

Воцарилось короткое молчание.

– Да. Можно было бы.

Терри уже хотела было повернуться, чтобы идти, как взгляд ее приковала черно-белая фотография, одиноко висевшая на стене, – аскетическое лицо человека на седьмом десятке лет, с заостренными чертами и пергаментной кожей; глаза, погасшие, водянистые, ничего не выражали.

– Ваш отец?

Жанна кивнула:

– Кажется, она здесь кстати. Я сама повесила ее перед приходом мистера Ренсома.

После паузы Терри спросила:

– Вы не могли бы рассказать об этом?

– О визите Ренсома? Конечно. – Хозяйка и гостья опустились в кресла. – Это было, в сущности, забавно.

Терри ощутила, как угнетающе действует на нее безликость комнаты.

– Что же было забавным?

– То, как он изменился. Входя в дом, Марк Ренсом прямо-таки излучал энергию – он как будто рвался из своей телесной оболочки, этакий рыжеволосый ирландец, беспрестанно упрощающий собственного дьявола. Это чувствовалось, даже если он не произносил ни слова. – Мисс Стайнгардт повела головой, как бы осматриваясь, и Терри заметила, что у нее почти львиный профиль. – Но лишь только он ступил сюда, в эту комнату, сразу изменился – словно оказался вдруг в храме. А когда я показала ему кассеты, он даже говорить не мог – только смотрел, вытаращив глаза. А потом попросил: "Включите что-нибудь для меня". – Голос рассказчицы стал насмешливым, она была погружена в воспоминания. – Я поставила кассету. Одну из многих.

– Ту, которую он прокручивал для Марии Карелли?

– О нет. Как и Лаура, лучшее я приберегла под конец. – Она смахнула волосы с лица. – Ему достаточно было слышать ее голос – Лаура Чейз, восставшая из могилы.

– А что он делал?

– Просто сидел, ссутулившись, слушал. Почти не шевелясь. А когда запись кончилась, предложил мне сто тысяч долларов. Я ответила ему, что этого недостаточно, – довольно вежливо ответила, скорее с сожалением, чем с раздражением. А потом сказала о последней кассете Лауры. – Странная улыбка снова появилась на ее лице. – О той, с Джеймсом Кольтом.

Терри поняла, что между ними состоялся торг. Она спокойно спросила:

– И что же Ренсом?

– О, о том, какую цену он готов заплатить, я поняла уже по его лицу. Лицо было – как бы это сказать – алчным. – У нее был издевательский голос пресыщенной женщины, рассказывающей об отставном любовнике. – Такое ощущение, будто я предложила ему самое Лауру Чейз.

У Терри рассказ не вызывал ничего, кроме отвращения. И представить нельзя, на что могла решиться Жанна Стайнгардт ради денег!

– Что было потом?

– Здесь, в комнате, мы и договорились. Двести пятьдесят тысяч долларов плюс тридцать процентов – особая плата. – Дочь смотрела на фотографию отца, как бы адресуя эти слова ей. – Последние десять процентов, – язвительным тоном добавила она, – за позволение Марку взять Лауру к себе домой.

Терри наблюдала за ее лицом.

– Он говорил, как собирается использовать кассету?

– Нет. Но я полагала, она была нужна ему для работы над книгой. Кассета очень многое объясняет в ее смерти, вы не находите? – Смолкнув, мисс Стайнгардт по-прежнему смотрела на отцовскую фотографию. – В ней вся Лаура.

На какое-то мгновение ход мыслей Терри прервался. Потом она снова задала вопрос:

– Он когда-нибудь говорил, что собирается дать послушать кассету Марии Карелли?

– Нет. – Собеседница снова обернулась к Терри, в ее голосе зазвенело презрение. – Он не сказал мне, что собирается использовать кассету как прелюдию. С моим скромным воображением я видела в ней лишь материал для первоклассного бестселлера о самоубийстве Лауры. По крайней мере, название книги было "Кто убил Лауру Чейз?".

– В связи с Лаурой Чейз он упоминал какую-нибудь женщину?

Женщина задумалась.

– Я помню, он говорил о Линдси Колдуэлл, – наконец сказала она. – Хотя я не пеняла, в какой именно связи.