– Невысокая, – сказала она. – И мы не можем точно сказать, чья это кожа – как правило, не можем. Но что мы всегда стараемся делать – это исключаем некоторые возможности. В данном случае я не могу исключить возможность, что мисс Карелли расцарапала самое себя и при этом сломала ноготь.

Спокойствие Шелтон обескураживало. Дело свое она знала, могла согласиться с тем, с чем надо было согласиться, и производила впечатление человека в высшей степени беспристрастного. Но, несомненно, если будет надо, она представит свои убийственные доказательства.

– Но ведь вы видели, – не сдавался Пэйджит, – и тот прямо-таки жуткий синяк.

На мгновение медэксперт была озадачена.

– Да, – кивнула она. – На левой щеке у мисс Карелли есть синяк.

– Значит, она сама себя лупила? Или это у нее аллергия на шампанское?

Брукс улыбнулся деланной улыбкой опытного следователя, которому проблема совершенно ясна.

– Нет, разумеется, – признала Шелтон. – Это похоже на удар.

– Открытой ладонью? – спросил Пэйджит.

– Да.

– Сравнительно недавно?

– Да.

– Ренсом, как я полагаю, был правшой, а значит, он мог ударить мисс Карелли по левой щеке?

– Да.

– После пары таких ударов, – сказал Пэйджит Бруксу, – и я бы застрелил Ренсома. Ну а если Ренсом ударил ее, то все, что она рассказала Монку, выглядит гораздо более правдоподобным, а версию о том, что позже она сама себя расцарапала, придется признать несостоятельной. Добавьте сюда кассету с Лаурой Чейз и Джеймсом Кольтом, которая косвенно подтверждает предположение о сексуальных проблемах Ренсома, и у вас не будет причин не верить мисс Карелли. Таким образом, я подошел к последнему – к мотиву. Наш мотив: он пытается изнасиловать ее, и она убивает его. Синяк на лице – подтверждение тому. Ну а если он не пытался насиловать, то с какой стати такая женщина, как Мария Карелли, будет убивать того, кого знала лишь по его книгам?

Брукс покивал головой:

– Нет мотива.

– Совершенно никакого, – живо подхватил Пэйджит. – Нет мотива, нет доказательств, нет дела. И остается лишь единственный вывод, к которому может прийти окружной прокурор, – Мария Карелли действовала в пределах необходимой самообороны.

Последние слова Пэйджит произнес медленно, не сводя глаз с Шарп и Шелтон.

– Множество людей, множество женщин, увидев Марию Карелли на телеэкране, обязательно интуитивно догадаются: что-то произошло. Но если они будут знать, им будет плевать, какие там были следы от выстрела. А как легко мужчина срывается, они, я полагаю, уже знают.

Шарп хмурила брови, Шелтон уставила взгляд в ковер.

– Женское движение, – наконец проговорила Шарп, – очень важно для множества женщин, кем бы они ни были, но к нашей работе отношения не имеет.

За ее назидательным тоном Пэйджит почувствовал гордыню, возведенную в принцип.

– Я понимаю, – мягко возразил он. – Но полагал, что одна из ваших служебных обязанностей – ваша и Мака – не растерять нравственный и политический напитал на деле, которое вы не можете выиграть. Извините, если не смог изложить это должным образом.

Шарп смотрела на него непреклонно и сурово.

– Изложено достаточно искусно, – сказал Брукс. – Согласимся исключить пока из рассмотрения Лауру Чейз и Джеймса Кольта? Хотя бы до тех пор, пока пресса не узнает?

– Мне представляется, что так и надо сделать, – согласился Пэйджит.

– Хорошо. – Прокурор как будто испустил легкий вздох. – Если немного подождете наверху, сможете забрать Марию Карелли домой.

Только теперь, когда напряжение спало, Пэйджит по-настоящему почувствовал всю его тяжесть.

– Спасибо.

– Это просто моя служебная обязанность, Кристофер, как ты выразился. Но есть и другие. Льщу себя надеждой: то, что могло бы называться семьей Пэйджитов, простит нас, если мы закончим сейчас работу, не подписав заключение о самообороне.

– Конечно.

Шелтон встала.

– Я провожу вас. Заодно, может быть, выясним кое-что по делу.

– Буду признателен. – Пэйджит пожал руку Шарп, потом Бруксу. – Свяжусь с тобой. Дня через два.

– Сделай это, – сказал Брукс, а Шелтон юркнула в дверь.

В коридоре она улыбнулась:

– Думаю, лучше я, чем Марни Шарп.

Пэйджит улыбнулся в ответ:

– Это та "М-а-р-н-и", что в фильме Хичкока?

– Да. Точно про нее. Марни одержима двумя вещами – своей работой и кино. – Она нажала кнопку лифта. – Вы знаете, я действительно искала аргументы в подтверждение рассказа Марии Карелли. Мне просто хочется найти факты в пользу ответчика.

Пэйджит кивнул, но вспомнил кое-что из рассказанного Марией.

– Вы осмотрели царапины на Ренсоме? На ягодицах?

Шелтон помедлила.

– Я все еще занимаюсь этим.

В голосе ее был едва различимый странный оттенок. И то, что она устроила ловушку Марии, теперь запало в его душу сильнее, чем откровенная антипатия Шарп.

5

Надзирательница вывела Марию на открытую площадку напротив камер с запертыми в них накурившимися марихуаны проститутками.

– До скорого, цепочка, – насмешливо прокричала одна из них. – Хорошенького дружна тебе!

Дверь лифта закрылась, и они остались одни. Она обессиленно прислонилась к стене.

– Как ты смог меня вытащить? – устало спросила она. Пейджит нажал кнопку. Лифт, поскрипывая, пополз вниз.