Читаем Степень вины полностью

Среди спортсменов в красной форме Пэйджит увидел Карло. Лицо его было мокрым от пота. Он оттянулся от центра площадки в защиту, смахнул рукой густые черные волосы со лба, бросил взгляд на свалку красного и голубого, потом взглянул на часы. Пэйджита он не видел.

Тот понял, что мальчик на несколько мгновений вышел из активной игры. Повернувшись к Муру, спросил:

– Как он выступает в этом году?

– Я бы сказал: хорошо. – Мур продолжал наблюдать. – Он быстрее других растет как игрок – бьется жестко, под прессингом не дрейфит. У него, у единственного в команде, настоящий характер.

Пэйджит помолчал в задумчивости.

– Он не распространяется об этом. Я не знал, что у него что-то получается.

– Он стал игроком, которого уважают. И, глядя на него, никогда не подумаешь, что с его матерью что-то случилось, – он все в себе держит. Он даже собранней стал.

– Не знаю, хорошо ли это.

– Будь иначе, было бы гораздо хуже. Крис, тебе на самом деле понравится наблюдать за ним. Он особенно любит играть, когда сильный прессинг.

Пэйджит снова помолчал. Потом, кивнув на голубую форму на другой половине площадки, спросил:

– А кто "плохие парни".

– Лесная школа. – Мур присмотрелся к игрокам в голубом. – Видишь того пацана?

– Уг-гу.

– Это Тони Фэрроу. Он играет так, что не все ребята из его команды понимают его. – Мур улыбнулся. – Позор, что ты пропустил последнюю игру Лесной.

– Да я, наверное, даже не слышал о ней.

– Карло выиграл игру у Фэрроу. – В голосе Мура послышались теплые нотки. – Во время атаки перехватил у него мяч с отскока, купил его на финт, скользнул ему за спину и забросил мяч в корзину за мгновение до того, как дали финальный свисток. Такое в фильме показывать!

"Где я тогда был? – подумал Пэйджит. – Где мы были?"

Большую часть первого периода он провел, надолго погружаясь в собственные мысли, иногда прерываемые моментами, когда Карло врывался в баскетбольное действо, радуя глаз и сердце Пэйджита. Счет был неважен, Пэйджит не разделял вожделений толпы. Карло-личность, а не Карло-игрок интересовал его. Только этот мальчик мог избавить его от мыслей о прошлом, о Марии Карелли, о том, что решит Кэролайн Мастерс.

Карло играл жестче всех.

Игра преобразила его. Полный страстного нетерпения, он, казалось, растворялся в ней, плывя в ее приливах и отливах. Его тело в разное время было разным, его броски были непредсказуемы. Тихий мальчик с ленивой улыбкой, скорый на язык, способный столь блаженно устроиться на кушетке, что казалось временами, его оттуда не сдвинешь, играл с яростью, которую Пэйджиту до сих пор не приходилось видеть. Он похищал мяч, блокировал прорывы, возвращал отскочившие мячи в корзину, подбадривал и распоряжался. У него и черного чертенка Фэрроу была, кажется, своя игра – когда, борясь за мяч, Фэрроу ударил его локтем по ребрам, Карло просто отбил его руку. Но несколькими эпизодами позже, в толчее под корзиной, Фэрроу ударил еще сильнее. Карло выбрался из свалки с мячом и перекошенным от боли лицом. Сделал первый неуклюжий шаг в сторону корзины противника и рванулся в прорыв, оставив позади защитников. Это произошло так быстро, что, когда он оказался под корзиной с мячом в руках, в радиусе десяти футов не было никого. Трибуны взорвались.

"Какой алхимией он так преобразил себя?" – подумал Пэйджит.

Острые моменты возникали один за другим: Карло выбил мяч из рук Фэрроу и отпасовал его товарищу по команде. Карло блокировал так жестко, что прорвать его блок можно было лишь у самого пола. Потом Карло сам делал бросок и следующее касание мяча было касанием о сетку. Сравниться с ним мог только Фэрроу.

В глубине души Пэйджит не переставал изумляться тому, как сильно изменился Карло. Он постоянно сравнивал его с тем, кем он был восемь лет назад; как будто еще вчера это был маленький черноволосый мальчик, который боялся улицы и тщетно пытался поймать мяч, брошенный ему Пэйджитом. Но между "прежде" и "теперь" были тысячи бросков в корзину, броски в обруч, который Пэйджит закрепил на заднем дворе, вначале на высоте семи футов, потом восьми и наконец – всех десяти. Стук мяча Карло о цементную отмостку до сих пор звучал в ушах Пэйджита.

Карло неожиданно прорвался к кольцу, сделал бросок, против него "сфолили", но тут прозвучал свисток, известивший об окончании третьего периода.

И тогда Пэйджит впервые взглянул на табло.

Лесная вела.

Карло подошел к линии штрафных бросков. На другой стороне зала мальчишки из Лесной школы верещали и топали ногами, чтобы у него дрогнула рука. Рыжеволосый вислоухий бесенок поднялся со скамьи, где сидела Лесная школа, и выкрикнул: "Чоук! Кхе-е-е!"

Пэйджит разозлился. Он вдруг вспомнил маленького испуганного мальчугана на детской площадке в Бостоне, который жаловался ему, что другие ребята не хотят с ним играть, потому что он ничего не умеет. Но Карло, казалось, ничего не слышал.

Он хладнокровно смотрел на корзину, и вот мяч в воздухе. Влетел в корзину, едва коснувшись обруча.