Читаем Степень вины полностью

– Есть иные способы потратить деньги, нежели переезд, и школы здесь прекрасные. – В его голосе послышались обличительные нотки: – Я не собираюсь ничего делать с моей дочкой только лишь потому, что Крис Пэйджит подыскал какую-то особую школу для своего сынка и теперь капает тебе на мозги, как у него все замечательно, в то время как официант наливает ему дорогое вино. Я буду чертовски рад, когда этот процесс закончится, и мы заживем нормальной семейной жизнью, и твой Крис не будет всюду совать свой нос.

Терри нужно было успокоиться, прежде чем она рискнула заговорить.

– Ты, кажется, думаешь, что я сама не знаю, что лучше для Елены? Или что я противоречу тебе только для того, чтобы унизить тебя? Все это не так; неправильно, несправедливо, что ты так думаешь.

Появилась прежняя полуулыбка.

– А ты все время считаешь, что я манипулирую тобой, так ведь? Ошибаешься. Знаешь, как это называется? Паранойя.

Терри поднялась с дивана и подошла к Ричи. Положив ладони ему на плечи, смотрела на него снизу вверх. Спросила:

– Я для тебя реальность?

Он посмотрел на нее взглядом, ищущим примирения.

– Реальность? Но ведь ты моя жена, Терри. Часть моей жизни, важная часть.

– Но для тебя я – реальность? Существую я вне тебя? А Елена?

– Почему ты нападаешь на меня, Тер? – Как актер на сцене, он мгновенно переменился: плечи опустились под ее ладонями, в голосе зазвучала поддельная обида. – Мы одно целое. Спим вместе, занимаемся любовью, вместе растим Елену. У нас семья. Тебе не кажется, что всякий раз, когда ты нападаешь на меня, ты посягаешь на семью?

Терри охватило чувство отупляющей беспомощности. Она не находила, что сказать.

Ричи нежно поцеловал ее в лоб:

– Давай не будем ссориться, о'кей? Ради Елены.

Момент был знакомый: он разоружал ее, давал ей мир в обмен на капитуляцию. Неожиданно ее прорвало:

– Разве ты не видишь, что мы делаем? Мы оба прикрываемся "семьей". Ты – чтобы заставить меня делать то, что нужно тебе, я – чтобы не замечать, во что я себя превращаю. – В ее голосе появилась мольба: – У меня душа умерла, Ричи. Я ничего не чувствую.

Он не отрываясь смотрел на нее.

– Ты устала. Нельзя с тобой говорить, когда ты уставшая, ты не в состоянии оценивать реальное значение вещей. Иди спать. – Он помолчал. – Надо подождать, пока не закончится этот процесс и все не встанет на свои места.

Терри поняла, что не в силах продолжать разговор, повернулась и ушла.

Вначале у нее было просто желание уйти из комнаты, но, пройдя половину коридора, она поняла, что ей хочется на воздух, успокоиться. Ричи не пошел за ней, ему это было не нужно.

Ночь была прохладной. По наружной лестнице Терри медленно поднялась на пятый этаж. Там она остановилась, глядя через дорогу на студенческое общежитие, где они одно время жили. Лучше бы всего этого не было – слишком уж они далеки друг от друга. И она почувствовала, что слезы текут по ее лицу.

Почему, подумала она, мужчины никогда не плачут? Даже лучшие из них, даже в горчайшие свои минуты.

Она стояла наверху, пока не высохли слезы, слушала убаюкивающе-однообразные песни сверчков в холодном ночном воздухе, вспоминала те пять лет, что привели их в день сегодняшний. Попыталась представить себе следующее пятилетие и то, какой станет жизнь Елены.

Она поняла, почему старалась не думать о будущем. Гораздо проще жить повседневными заботами, не загадывая далее ближайшего субботнего посещения спектакля всей семьей или пикника, на который они возьмут Елену. Идиллический семейный портрет: родители, лелеющие свое дитя. Портрет, который не раскрывает, а скрывает правду о ее замужестве.

Терри гадала: в каком возрасте Елена обретет способность воспринимать подсознанием невысказанное, неосязаемое? И на каком году детства она неосознанно, невольно начнет повторять собой ее, Терри? За что, став старше, станет она ценить или порицать мать: за то, что сохранила брак, или за то, что брак расторгла? И не с болью ли и тревогой станет выдавать ее Терри замуж?

Пока ей было ясно только то, что она устала и замерзла.

Надо думать о процессе, сказала она себе, не оставлять без внимания Линдси Колдуэлл. Процесс не останавливается, когда кое-кто из защитников начинает копаться в своей жизни.

Она вернулась в дом. Ричи все еще был в гостиной, только карточки, лежавшие теперь перед ним, были разных размеров.

– Я согласна с тобой, – медленно произнесла она. – Не стоит говорить об этом до конца слушаний. А потом поговорим серьезно.

Он посмотрел на нее настороженно:

– О чем?

Она неопределенно пожала плечами:

– Возможно, нам обоим необходимо сделать перерыв. Чтобы все осмыслить.

Его глаза сузились:

– Перерыв в работе?

– Перерыв в наших отношениях.

Он встал, в голосе зазвучали агрессивные нотки:

– Ты хочешь сказать, что нам надо развестись. Почему ты так говоришь?

Неожиданно Терри смутилась.

– Надо пожить врозь, – стала оправдываться она. – Какое-то время.

– Какое-то время! – Он почти кричал. – Ты сделаешь такое с Еленой, даже не выслушав меня, не повидавшись с адвокатом. Просто возьмешь и уйдешь.

Терри уже чувствовала себя виноватой.