Читаем Степень вины полностью

– Как вы пришли к мысли о шантаже с целью принудить к половой связи, не зная ни о существовании кассеты, ни о ее содержании?

– Были кое-какие идеи, – ответил Пэйджит. – Но я предпочел бы не распространяться о них в присутствии мисс Шарп.

– Я думаю, мы имеем право знать, – вмешалась та, – если, конечно, мистер Пэйджит не собирается до бесконечности вести разговоры об этой кассете вокруг да около.

– Что вам положено знать, – возразил Пэйджит, – вы узнаете из показаний Марии Карелли. Как решила судья Мастерс.

Та кивнула:

– Я здесь, мисс Шарп, не для того, чтобы выкручивать руки мистеру Пэйджиту. Мы с вами узнаем все, что она захочет сказать. А потом я решу, можете ли вы использовать кассету мисс Карелли.

– А эта кассета? – спросила Терри.

– Я пока воздержусь от принятия решения, мисс Перальта, как вы и предложили. – Кэролайн Мастерс слегка улыбнулась ей. – Вот вам, между прочим, и роль со словами.

– Спасибо, Ваша Честь.

Улыбка постепенно сошла с лица судьи.

– Что касается ваших свидетельниц, то я согласна с мисс Шарп: Раппапорт и Колдуэлл надо заслушать вначале на закрытом заседании. – Она обернулась к Марни: – Другое дело мисс Линтон. Я хочу, чтобы она давала показания публично.

На лице Шарп было удивление:

– Но, Ваша Честь, я бы хотела заслушать мисс Линтон на закрытом заседании. Нам необходимо выяснить, был ли случай, о котором она будет рассказывать, достаточно схож с тем, что представляется как изнасилование мисс Карелли. Если это так, то он скорее говорит в пользу мистера Ренсома. – Она помолчала. – Если же это обвинение в изнасиловании, то показания мисс Линтон необходимо исключить, как наносящие ущерб интересам мистера Ренсома. Как вы помните, в процессе Уилли Смита у обвинения были три женщины, готовые дать показания. Суд не стал их заслушивать.

Судья Мастерс кивнула:

– Понимаю вашу иронию. Если бы мистеру Ренсому повезло и он остался в живых, а вы обвиняли бы его в изнасиловании мисс Карелли, я вообще исключила бы из процесса показания мисс Линтон. Хотелось бы мне этого или нет. – Она возвысила голос. – Но ситуация другая. Поскольку Марк Ренсом мертв.

– Это верно, – вставила Терри. – В кодексе записано: насильственные опережающие действия со стороны жертвы являются действиями самозащиты. В том числе и при изнасиловании.

– Верно, – сухо заметила судья. – Это замечательный закон.

Она обратилась к Шарп:

– А часто ли, Марни, просили вы у судьи разрешения подтвердить обвинение в изнасиловании показаниями такого свидетеля, как мисс Линтон?

– Часто, – не задумываясь ответила та. – Но всегда безуспешно.

– Когда такая ситуация сложится у меня, я дам вам возможность еще раз попытаться. – Мимолетно улыбнувшись Терри, она добавила: – Я заслушаю мисс Линтон после мисс Карелли. И пригласите, пожалуйста, мисс Раппапорт.

Мелисса Раппапорт была одета в серый костюм, в ней ощущались птичья пугливость и скрываемый стыд.

Она села напротив судьи Мастерс, не касаясь спинки кресла. Терри заняла место рядом с ней, Шарп немного поодаль. По предложению Пэйджита, он и помощник Шарп вышли из комнаты. Стенографистка устроилась в своем углу. Все были готовы слушать Мелиссу.

Кэролайн Мастерс, казалось, забыла о своей судейской мантии, в ней не было и следов жесткой целеустремленности вершителя правосудия. Поза свободная, расслабленная, тон деловой, но мягкий, в лице – заботливое участие. Она походила не на судью, а на социального работника, улаживающего сложную семейную проблему. Такую Кэролайн Терри еще не видела.

– Я очень вам благодарна за то, что вы пришли, – обратилась она к Мелиссе Раппапорт. – Тема беседы весьма щекотлива – человеческие отношения, те формы, в которые они могут вылиться. Не говоря уже о том, что речь пойдет о гибели человека, с которым вы были близки, пусть даже ваши отношения складывались непросто. – Она кивнула на стенографистку: – Я буду вести запись того, что говорится здесь. Но заверяю вас: до той поры, пока вы не дадите согласия, содержание этих записей будет храниться в тайне.

Мелисса лишь молча кивнула. Несмотря на все попытки Терри успокоить ее, она, казалось, не решалась говорить. Терри знала, что атмосфера суда подавляет, каждый жест призванного сюда выражает готовность отречься от собственного "я", но различие между этой женщиной в ее собственных апартаментах и ею же в комнате судьи Мастерс было впечатляющим, даже в нервной резкости ее движений чувствовалась угнетенность. Большой и указательный пальцы ее правой руки мяли воображаемую сигарету.

– Ваша Честь, – нарушила возникшее молчание Терри, – вы не будете возражать, если мисс Раппапорт закурит?

Судья бросила на нее короткий насмешливый взгляд, она ненавидела сигаретный дым, и Терри знала об этом.

– Хотите курить? – спросила она свидетельницу.

– Да. Благодарю вас.

Кэролайн полезла в ящик стола и достала стеклянную пепельницу.

– Это судьи Брукингса, – объяснила она. – Когда я заняла эти комнаты, в пепельнице было полно окурков "Кэмела" без фильтра. Вы их не курите?