Читаем Степень вины полностью

Они сидела за угловым столиком в кафе "Маджестик" – в элегантном зале, оформленном в викторианском стиле, с вентиляторами под потолком и пианистом в глубине зала, играющим спокойную мелодию. Как она и ожидала, другие обедающие, узнав, обстреливали их взглядами. Но, несмотря на это, она пригласила Карло пообедать с ней, потому что больше, чем последние слова Элизабет Шелтон, ее душу взволновало то, как Карло пытался успокоить ее.

Мария не хотела его присутствия на суде. Но она не хотела и того, чтобы он почувствовал: его присутствие ей в тягость. Карло принял решение и сделал так, как хотел.

– Я не говорила тебе, – произнесла она наконец, – как важно было для меня видеть тебя в зале. Моя беда в том, что всегда полагалась только на себя, а кончилось тем, что меня обвинили в преступлении. – И добавила с легкой улыбкой: – Надо будет использовать эту фразу.

Она смотрела, как он пытается улыбнуться ей в ответ. Карло изо всех сил старался полюбить ту, которую совсем не знал, в том ее образе, который создавался усилиями Марни Шарп. Мария находила это трогательным и понимала, как это мучительно.

– У тебя все будет хорошо, – проговорил Карло. – Отец одолеет ее.

В этой фразе чувствовался подтекст – мальчику хотелось видеть в решительных действиях отца доказательство того, что он верит Марии. Но все, что могла сейчас Мария, – это сказать Карло, что она верит в Кристофера Пэйджита.

– То, что он делает, – просто чудо, – ответила она. – Случай трудный, как ты понимаешь.

Сын вопросительно посмотрел на нее:

– Что ты имеешь в виду?

Мария призвала на помощь всю свою выдержку. Ей проще было скрыть свои страдания, чем пытаться уберечь его от мучительного сочувствия.

– Есть вещи, которые я скрыла от полиции, – тихо вымолвила она. – У меня есть на то свои причины. И потому у Криса трудности – он догадывается об этом.

Мария с болью в душе наблюдала попытки Карло быть мужественным и взрослым и снова подумала о том, стоило ли привлекать Пэйджита в качестве адвоката.

Бесстрастным голосом мальчик спросил:

– А сейчас уже поздно рассказать ему об этом?

– Поздно. В силу некоторых обстоятельств… – Она замолкла на полуслове. – Раньше были одни причины, теперь – другие, не менее важные. Прошу тебя, Карло, отнесись к этому с пониманием.

Он медленно кивнул:

– О'кей.

Мария испытующе смотрела на него. Она не представляла, что ей будет так тяжело потерять доверие сына, что он так много значит для нее. Но, по крайней мере, он останется с тем из родителей, которым можно гордиться.

– Мне нужно, чтобы ты знал об одной вещи, – решилась она.

Кажется, он понял ее состояние.

– Ты моя мама, – ответил он. – И что бы ты ни сочла нужным сказать мне, я всегда выслушаю.

Мария инстинктивно избегала употребления слова "нужно" применительно к себе. Но лучше, если Карло будет думать, что она нуждается в нем. Она прикрыла его руку своей.

– Речь идет о кассете. На ней запись моего разговора с психиатром. Она была у Марка Ренсома.

Карло еще не научился выдержке Пэйджита. Тревога и смятение промелькнули на его лице, прежде чем он овладел собой.

– Окружной прокурор знает? – спросил он.

– Да. Они думают, что из-за этой кассеты я и убила его. Завтра или послезавтра будет перерыв в заседании. Для закрытого совещания – твой отец не хочет, чтобы эта кассета фигурировала как улика.

– Значит, отец все же знал.

– Теперь знает. Но только потому, что они разыскали ее. – Мария старалась говорить ровным голосом. Не показывай ему, повторяла она себе, как тебе трудно и как ты боишься того, что может сделать Марни Шарп.

– Это касается того времени, когда я была юристом. Некоторых обстоятельств, которых я очень стыжусь.

– Но убить из-за этого? Как они думают?

– Кассета может означать конец моей карьеры. – Мария слегка улыбнулась. – Кое-кто думает, что из-за этого я способна на убийство.

Карло покачал головой. Мария не могла бы сказать, к чему относится этот жест – к тому, что люди могут так думать, или к ее словам.

– Этого недостаточно, – тихо проговорила она. – Для того, чтобы убить кого-то.

Мгновение Карло молчал.

– И отец не знает об этих обстоятельствах?..

– Не знает о том, что они имеют отношение ко мне. Мальчик смотрел на ее руну, все еще лежащую на его пальцах. Потом повернул кисть так, что ее рука оказалась на его ладони, и охватил ее пальцы своими.

Мария едва не расплакалась от этого рукопожатия.

– Поскольку Крис защищает меня, – овладев собой, вновь заговорила она ровным голосом, – есть некоторые обстоятельства, о которых он не спрашивает, и обстоятельства, которые он не должен знать. Я хочу, чтобы ты знал: его задача, как адвоката, гораздо трудней, чем тебе могло представляться. Труднее даже, чем он сам думает. – Она понизила голос: – За это можно винить меня.

Мария увидела, что его настроение снова изменилось, похоже, он испытал облегчение. С горечью и радостью она поняла, как много в самоощущении этого мальчика от Кристофера Пэйджита.

– Он хороший отец, – сказала она. – Не так ли?

– Да. Хороший.