Читаем Степень риска полностью

Лейтенант собрал подчиненных за воротами и коротко обрисовал обстановку.

– Как видно, боя не избежать. Немцы все равно нас найдут, только, – лейтенант энергично рубанул воздух ребром ладони, – только нельзя пассивно ждать, когда они этот бой нам навяжут. Навяжут в выгодных для них условиях. В общем, выступаем немедленно. – Лейтенант посмотрел на часы, – Васин, через десять минут, – он на секунду запнулся, что-то прикидывая, и поправил: – вернее, через двадцать минут доложить о готовности. С собой ничего не брать, только оружие и боеприпасы. Гранат побольше возьмите.

– А обед? – в голосе Васина послышалось разочарование.

– Вы что, сговорились все? Обед, обед! Я что, жрать не хочу?! Вернемся – пообедаем. А не вернемся… – лейтенант опять рубанул ребром правой руки воздух и замолчал.

– Что будет?

– Как «что будет»?

– Ну, если не вернемся?

Титоренко вздохнул.

– Тогда нам будет фанерная память со звездочкой. – Он невесело улыбнулся. – Уяснил?

– Уяснил, товарищ лейтенант, только я предпочитаю вернуться, – Васин носом шумно втянул воздух, – больно уж вкусно пахнет, – и он кивнул в сторону плиты, у которой хлопотала Зина. От печки действительно шел аппетитный дух вареного мяса.

– Ты вот что, Васин, – лейтенант придержал сержанта за плечо, – отдай старикам пистолет немецкий и подсумок с патронами.

– Парабеллум?

– Да. Нам он ни к чему. В обороне с ним еще ничего, а на ходу – одна морока. И свой отдай, ты себе еще достанешь.

Ровно через двадцать минут солдаты уже при оружии короткой шеренгой выстроились у высокого забора хутора. Из ворот вышли лесник с Митрофанычем и пригорюнившиеся женщины, они остановились напротив разом посуровевших бойцов.

– Вернетесь? – спросил Кузьмич, обращаясь к Титоренко.

– Хотелось бы. А так – кто его знает, – лейтенанту стало неловко от понимающих взглядов бородатых мужчин и всепрощающих взглядов прижавшихся друг к другу женщин. Скрывая неловкость, он скомандовал выступать.

– Как доделаем свои пушки, к вам на подмогу придем! – крикнул вслед солдатам Митрофаныч.

– Хорошо, – крикнул в ответ Титоренко, – буду помнить!