Нет надобности приводить примеры, каких колоссальных усилий и настойчивости стоило всем доброжелателям и покровителям Макарова «протиснуть» его в гардемарины. Вот несколько отзывов его ходатаев. Командующий войсками Восточно-Сибирского округа генерал Шелашников, через которого шло представление о Макарове морскому министру, в конце своего рапорта замечал, что «по отзыву его ближайших начальников, Макаров подает надежды стать со временем выдающимся по своим познаниям и усердию флотским офицером». Командир корвета «Варяг», капитан второго ранга Лунд, заканчивал свое послание в инспекторский департамент так: «Прося ходатайства о Макарове, я со своей стороны осмеливаюсь уверить, что Макаров будет одним из лучших морских офицеров молодого поколения, и, если перевод из корпуса флотских штурманов во флот есть отличие, то Макаров вполне этого достоин».

Таких отзывов было множество, и все они давали справедливую оценку способностям Макарова. Немало было и словесных ходатайств вернувшихся с Дальнего Востока адмиралов. И лишь когда окончательно выяснили, что Макаров родился в бытность его отца офицером, что давало ему дворянство, кадета Степана Макарова произвели в гардемарины.

Родись он двумя годами раньше, то есть до получения его отцом офицерского чина, ему пришлось бы остаться в корпусе флотских штурманов или перейти на частную службу, и русский флот лишился бы одного из наиболее выдающихся своих деятелей. Однако совершенно несомненно также и то, что выдающиеся способности и энергия, которыми обладал Макаров, нашли бы исход, и, рано или поздно, он занял бы подобающее ему место, если не во флоте, то на ученом или ином поприще.

Став гардемарином, Макаров после всех пережитых треволнений ощутил настоятельную потребность отдохнуть. Он получает месячный отпуск и едет в Новгородскую губернию, чтобы навестить своего старого друга по Николаевску Б. А. Бровцына, преподававшего ему законоведение. После стольких лет, проведенных в море, после Николаевска и заграничных скитаний, он впервые в жизни познакомился с привольной деревенской жизнью и увидел простой, задушевный русский пейзаж. Перед ним открылся дотоле не виданный новый мир. Его даже начинает тревожить мысль: а что если он в такой обстановке начнет отвыкать от моря? «Признаюсь, за этот месяц я почти отвык от моря, — замечает он, — мне теперь представляется верхом мучений идти в свежий ветер на шлюпке, тогда как прежде, когда не понимал прелести деревенской жизни, с каким удовольствием всегда брался я исполнять поручения, хотя бы при этом пришлось промокнуть до костей. Впрочем, это пустяки, живо снова привыкну к морю».

Опасения Макарова оказались напрасными. Когда он вернулся из отпуска, его назначили на фрегат «Дмитрий Донской», уходивший с корабельными гардемаринами в учебное плавание за границу. Он принимает самое деятельное участие в подготовке фрегата к дальнему рейсу, быстро завоевывает расположение командира и товарищей и усердно готовится к экзамену на офицера. В дневниках Макарова не сохранилось сколько-нибудь подробного описания этого плавания. Известен только его маршрут[13].

Экзамены происходили во время плавания, в присутствии командира, дававшего характеристику каждого гардемарина. Макаров выдержал испытания блестяще и получил высшие отметки по всем предметам. Но начальство нашло, что проделанного плавания недостаточно. С сентября 1868 по май 1869 года. «Дмитрий Донской» снова находился в море.

Когда корабль прибыл к Кронштадт, был назначен новый проверочный экзамен, на этот раз окончательный. 24 мая 1869 года двадцатилетний сын бывшего боцмана получает первый офицерский чин мичмана. За его плечами уже солидный стаж. В общей сложности он проплавал около пяти с половиной лет на одиннадцати кораблях, побывал во многих странах, накопил большой опыт дальнего плавания и ознакомился с военно-морской теорией корабля.

Учение закончено. Начинается новый период жизни Макарова, период непрерывных исканий, блестящих достижений и все растущих успехов.

ПЕРВЫЙ УСПЕХ