– Где Абрек? – весело крикнул Гаврилов. – Приведите песика! Абрек!

Мальчик, иди скорее к папе!

На двор из-за дома выбежал пес. Виляя хвостом, он приблизился к хозяину и выжидающе заглянул ему в лицо.

– Сейчас, малыш, погоди немного. – Гаврилов потрепал пса за ухом. – Сейчас… Ну что, Яков Степанович, пакетик готов?

Рита заметила, что Баринов передал подошедшему Конопатому небольшой полиэтиленовый пакет, наполненный какой-то гадостью. Конопатый с гримасой отвращения подошел к лежащему на земле Красному и поспешно вылил тому на голый зад содержимое пакета.

Пес забеспокоился, затявкал и бросился к пленнику. Красный стал отчаянно сопротивляться, брыкаясь всем телом. Но молодцы Гаврилова крепко держали его за руки и за ноги. И тут Рита все поняла. Она схватила Гаврилова за руку и прошептала, еле сдерживая подступившую к горлу тошноту:

– Я не могу на это смотреть, Андрей. Делай со мной что хочешь, но я не могу! Гаврилов рассмеялся зло:

– Знаешь, у блатных на зоне есть такая мерзкая привычка насиловать новичков в задницу. Это у них называется опускать. Так они показывают свою власть над изнасилованной жертвой. Мне пришло в голову опустить этого Красного, да опустить так, как никто еще не опускал – мой Абрек его вые…т! Знаешь, чем ему жопу помазали! У одной из наших сук из питомника течка сейчас – вот от нее и взяли немного. Чтобы Абрека привадить. Сейчас он этого Красного на свой штырь нанижет – ты посмотри, забава же!

Гаврилов схватил Риту за шею и с силой повернул лицо вперед. Но она зажмурилась и только слышала низкое урчание пса и сдавленные стоны Красного: широкая лента, залепившая ему губы, не позволяла раскрыть рот. Зрители, в отличие от Гаврилова, угрюмо молчали. Видно, им это зрелище не доставляло той радости, как их хозяину.

– Ладно, уведите пса! – распорядился наконец Гаврилов. – А то он Леше спину сгрызет. Теперь давайте этого… Глеба.

Но Глеб, хоть и был связан, вдруг резко развернулся, нагнул голову и сильно ударил лбом стоящего позади него охранника. Охранник от неожиданности пошатнулся и отступил на шаг. Глеб тут же рванул через заросли черной смородины к высокому забору.

Увидев, что Глеб сделал ноги, Красный тоже собрал остатки сил, стряхнул с себя Конопатого и устремился вслед за Глебом, сверкая голой задницей и пытаясь освободиться от волочащихся по земле джинсов. И в эту минуту грохнул выстрел. Потом еще один. Глеб споткнулся на бегу и рухнул лицом в густую траву.

Красный застыл как вкопанный и осел на землю, не успев добежать даже до первого смородинового куста. Баринов опустил пистолет и произнес извиняющимся тоном:

– Могли уйти, гады!

Гаврилов глянул на Риту и пробормотал:

– Ну теперь ты все видела, дорогуша. Теперь тебе будет что рассказать Филату! – Он отвернулся и быстро пошел к дому, на ходу отдав Баринову последнее распоряжение:

– Водителя уберите куда-нибудь. И Красного тоже уберите. Бабу отвезите в порт и там оставьте. Сама уберется.

Он поднялся в зал приемов, сел за стол, обхватил голову руками и задумался. Что-то все вдруг пошло наперекосяк. Если Ритка не сбрехнула, то…

Филат хочет его бить? Так сразу! Даже не попытавшись вступить в контакт и уладить дело по-мирному. У законных воров так бывает. Это же не отморозки какие-то. Законные ведут дела дипломатично, без истерики. Сначала предлагают, потом предупреждают, ну а потом уж… Сначала Филат должен подвалить собственной персоной. Как он подвалил к Тетерину, а потом к Абрамову. Ладно, надо жить.

Он подумал о Красном. Да, неаккуратно сегодня получилось. За Красного питерские братки будут люто мстить. Да только кому мстить-то? Степанычу надо будет так все обделать, чтобы смерть смотрящего навесили на каких-нибудь приезжих хулиганов.

Гаврилов полез в карман шорт и достал сотовый телефон.

Глава 39

Майора Жаркова бросили на это странное и запутанное дело после обнаружения обезображенного трупа на портовой свалке. О том, что дело обещает быть непростым, стало ясно после того, как установили личность» убитого. Им оказался московский вор в законе по кличке Чиф.

Оставалось только гадать, какая нелегкая заставила. этого москвича сняться с насиженного гнезда и приехать в Питер. По оперативным данным, Чиф проходил как специалист по улаживанию конфликтов. Он имел репутацию одного из самых хитрых законников, с которыми предпочитали иметь дело даже отъявленные беспредельщики. Для своей правоты он находил слова, которые могли убедить самого стойкого непримиренца, и случалось, что под влиянием его доводов даже бандиты отморозки перевоплощались в самых ревностных сторонников воровских понятий. Страшная находка на свалке около порта свидетельствовала, что в этот раз договориться московском вору не удалось, а значит, конфликт не улажен и, следовательно, в любой момент в городе могут появиться новые трупы.