Читаем Стендаль полностью

Матильда продолжает держать Анри на расстоянии, вынуждает его бывать у нее все реже, и он решил предпринять в августе 1818 года недельную экскурсию «между двумя ответвлениями озера Комо» с адвокатом-либералом Джузеппе Висмара, которого числил тогда среди своих близких друзей: «Какое разнообразие и живость в наших занятиях и ощущениях на протяжении всего дня! Вот это и называется путешествовать». Затем он возобновляет посещения Ла Скала и кафе на площади Дуомо, но мысли его по-прежнему прикованы к той, которую он боготворит. Это отражается даже на любимом занятии — чтении: «Прочел Рене с приличной грустью — в мыслях о М[атильде]. Без этого я его не закончил бы».

Вот уже в течение целого года он с головой погружен в писательство, но при этом отчаянно страдает и не в состоянии обуздать свой темперамент. Когда в начале июня 1819 года Матильда отлучилась в Тоскану, чтобы навестить двух своих сыновей, живших в пансионе колледжа Сан-Микеле де Вольтерра, Анри не устоял против искушения последовать за ней. Он был уверен, что останется незамеченным, если водрузит на нос зеленые очки, сменит костюм и будет выходить в город только с наступлением темноты. Ему нужно было всего лишь видеть ее, знать, что она поблизости. Но его благоразумная стратегия лопнула сразу же, как только случай свел их лицом к лицу: его первым импульсом было снять свои зеленые очки… Это переполнило чашу терпения Матильды. В гневе она обвинила его в том, что он хочет ее скомпрометировать. Он старался оправдаться: «Ах, мадам! Легко быть умеренным и осторожным тому, кто не испытал всей силы любви. Я тоже сдерживаю себя, когда в состоянии прислушаться к самому себе. Но сейчас меня обуревает роковая страсть и я не владею своими поступками. Я клялся себе не следовать за Вами или, по крайней мере, не искать встреч с Вами и даже не писать Вам до Вашего возвращения, но сила, превосходящая всю мою решимость, повлекла меня вслед за Вами. Все мои соображения и интересы померкли перед нею. Несчастная потребность видеть Вас меня влечет, побеждает, уносит. Бывают мгновения в моих долгих одиноких вечерах, когда, если бы нужно было совершить убийство, чтобы Вас увидеть, — я бы стал убийцей. В моей жизни было лишь три страсти: мое честолюбие — в 1800–1811 годах, моя любовь к женщине, которая меня обманывала, — в 1811–1818 годах, а теперь — вот уже год — любовь к Вам, которая владеет мною и все возрастает».

Теперь Анри был вынужден покинуть место действия своего неудавшегося спектакля: он уехал во Флоренцию, а затем в Болонью до конца июля — при этом он забрасывает Матильду письмами в надежде исправить этим свою оплошность.

20 июня 1819 года в Гренобле умер его отец, и он должен был отправиться во Францию, как только получил известие об этом. Утрата родителя нисколько его не опечалила — его обида на отца с годами не прошла, а лишь окрепла. В дороге он мечтает о предполагаемом приличном наследстве и вынашивает химерические прожекты.

Приехав 10 августа в Гренобль, он был вынужден спуститься с небес на землю: Шерубен оставил ему практически одни долги. «Все, что ненависть, самая глубокая, самая безжалостная и самая расчетливая, может воздвигнуть против сына, — все это я получил от моего отца». Когда права наследства были урегулированы и раздел имущества произошел (Анри предложил сестрам каждой по одной трети), ему досталась лишь малость. В другие времена он бы пережил это гораздо легче, но теперь ему трудно было выдержать такой удар судьбы. Жестоко разочарованный убогим наследством, удрученный медлительностью процедуры ликвидации, он без всякого настроения приехал в Париж: «18 сентября я превратился в скептика».

Должен ли он попытать счастья в Париже? Перипетии политической ситуации во Франции не вдохновляли его на это: «Наименее тоскливое, что можно было бы здесь иметь, — это тридцать часов в неделю работы в каком-нибудь бюро, но только в то время дня, которое меня больше всего бы устраивало». Поделившись этими мыслями с Адольфом де Марестом, он, однако, нисколько не тешит себя иллюзиями: «Я уверен, что буду в Париже нежелателен, то есть несчастлив. Моя чрезмерная чувствительность всегда отравляла мне даже радостные моменты моей карьеры — как это было, например, при въезде в Берлин 26 октября 1806 года. К тому же Вам известно мое смертельное отвращение к ношению шелковых чулок — и я с каждым днем все дальше от желания появляться в них просителем в разных приемных».

11 сентября состоялись выборы в Законодательное собрание, и Анри Бейль отдал свой голос аббату Батисту Анри Грегуару, бывшему епископу и бывшему члену Конвента, поддержанному либеральной партией (его должность в Изере будет отменена палатой депутатов 6 декабря).