Читаем Стендаль полностью

Указом от 17 октября Бейль был утвержден в должности инспектора при Генеральном интендантстве Императорского дома. По меньшей мере два раза в год он должен будет инспектировать различные подотчетные объекты и документацию Службы мебели и зданий, присутствовать при приемке новой мебели, вести журнал наблюдений, проверять работу архитекторов, следить за составлением бюджетов и расчетных смет. Съемная меблированная комната, в которой живет молодой человек, уже не соответствует его теперешнему положению аудитора при Государственном совете, и он снимает квартиру — «простую, чистую и благородную, украшенную чудесными гравюрами» — на пятом этаже дома № 3 на углу улиц Нев-де-Люксембург (ныне улица Камбон) и Мон-Табор вместе со своим коллегой Луи Пепеном де Беллислем — «самым прекрасным юношей из всех, кого я когда-либо знал, и самым любезным, если не принимать во внимание некоторую постоянную грусть и излишек светского тона». Дружба между ними крепнет, они вместе ходят по театрам и художественным лавкам.

20 ноября 1810 года аудитор Бейль принес присягу. Изрядно ломанный на колесе военной администрации, он уже не противопоставляет себя имперской машине — ему даже удалось усовершенствовать свой деловой стиль. Он занимает выгодное положение, прекрасно одет (шитый золотом костюм аудитора и шляпа с белыми перьями — «как раз то, что нужно молодому человеку»), получает хорошие деньги, но этого ему мало — он хочет любить и быть любимым. Когда однажды вечером он узнал о гастролях Викторины Мунье в театре «Варьете», то бросился туда сломя голову — и безуспешно пытался узнать ее среди шести молодых женщин, окружавших Эдуарда. Был ли это приступ ностальгии по своей юности? Анри чувствует, что его сердце черствеет: «Я как тот холостяк, которого заставляли жениться. Я не люблю или почти не люблю, и меня не любят. Но такое положение нормально для этого общества: в нем ты смешон, только если не можешь скрыть чувство, которым по-настоящему захвачен. Нужно проявлять жесткость, потому что проявления нежности считаются смешными». Вакантный любовник «целомудрен как черт знает что» и начинает полнеть. Его здоровье, несмотря на временное исчезновение лихорадки, внушает опасения: «Доктор Бель сказал мне, что еще три-четыре горячих мочеиспускания — и я смогу мочиться только с зондом. Мне кажется, что, с тех пор как я стал аудитором, у меня пропал темперамент. Он остался только у меня в голове». Впрочем, в присутствии графини Дарю любовный пыл никогда в нем не угасает.

В салоне Софи Гэ — матери писательницы Дельфины де Жирарден, с которой его познакомил Бел-лист, он встречает мадам Рекамье, эту знаменитую ярую противницу имперского режима: «Она выглядит так, словно извиняется за то, что красива». Теперешнее его положение обязывает — и он часто наносит необходимые визиты вежливости. Потребность стать своим в светском обществе поставила перед ним неожиданную для него самого проблему: он захотел иметь баронский титул. Шерубен избегает ответить прямым отказом на настойчивые просьбы своего наследника выделить ему майоратное владение, он тянет с ответом, надеясь, что со временем неумеренные претензии его «старшего» поутихнут. Его собственное финансовое положение было далеко не цветущим — в противоположность тому, каким его воображал себе Анри. Во всяком случае, Шерубен не был готов к тому, чтобы отписать ему часть своих владений.

Анри завершил 1810 год еще одним посещением божественной «Женитьбы Фигаро» — он сравнивал разные ее интерпретации. Год 1811-й начался для него спектаклем «Ла Молинара» — оперой Джованни Паизиелло, соперника Чимарозы в жанре оперы-буфф, но он аттестовал эту оперу как «музыкально бедную». Он также констатирует, что отныне не склонен заниматься развитием в себе еще каких-либо способностей. Его страсть к музыке остается неизменной, но он не чувствует в себе расположения выучить самому и сыграть на пианино хотя бы одну из арий: «Такая настроенность проистекает из моей превосходящей любви к словесному искусству, а следовательно, и к работе мысли, посредством которой я могу в нем совершенствоваться». Наконец-то литература взяла верх над всеми другими его увлечениями. Даже танцы, которым он ранее уделял много внимания, уходят в прошлое. Все подобного рода занятия остались в какой-то другой жизни.

Начиная с 29 января 1811 года певица и музыкантша Анжелина Берейтер, которая с 1809 года состоит в труппе оперы-буфф Итальянского театра «seconda е terza donna» (на вторых и третьих ролях), проводит свои вечера в постели Анри. В первый раз он живет вместе с любовницей. Это его первый опыт, и он же будет последним: подобное больше никогда не повторится в его жизни.