Читаем Стекло и дерево полностью

Непонятно почему, ночь полнолуния принято считать мистической, чуть ли не бесовской. В эту пору на земле якобы появляются какие-то вампиры, вурдалаки и прочая нечисть. Странно, но так считается. Хоть этих страшных персонажей никто и не видел, за исключением особых личностей, кои оказались в известном месте. Карина Львовна никак не улавливала связь между людскими трагедиями и фазами естественного спутника Земли. Ну не прослеживалась тут никакой зависимости: ни прямой, ни обратной. Практически любое событие можно отобразить графически, выразить в численном соотношении, но мистику? Она не поддаётся никакой логике, потому что она целиком надуманное воспалёнными мозгами понятие. Карина Львовна, исключительно, из чувства информационного голода взяла эту глупую книжонку в постель. Всю домашнюю библиотеку она перечитала по нескольку раз, вот и взяла хоть что-то, поновее. На четырёхстах страницах описывалась весьма мутная история о вампирах: от древности, до наших дней. Карина Львовна громко зевнула:

– A-а! Скукота смертельнейшая.

И ведь не спится! Она решила выключить свет и лежать в темноте. Карина Львовна щёлкнула выключателем. Сквозь полупрозрачные занавески в комнату заглянула луна, мертвенной бледностью осветив постель. Самое время появиться вампиру, подумала Липутина и закрыла глаза.

В полнейшей тёмной тишине ей вдруг послышались шаги.

Чушь какая-то! Карина Львовна никогда не страдала болезненной впечатлительностью, а тут надо же! Стареет, стареет. Другого объяснения нет. Она повернулась на живот и уткнулась орлиным носом в подушку. Шаги раздались вновь. Кто-то ходил по квартире!

Карина Львовна разозлилась на саму себя, что ещё за галлюцинации? Она поднялась с постели, накинула халат и растворила двери спальни.

Вмиг противоречивые чувства охватили её. С одной стороны, хорошо – это не галлюцинация. С другой – стало страшно за дочь.

Эвелина, распустив волосы, стояла напротив письменного стола и напряжённо всматривалась в темноту, словно искала что-то. Карина Львовна включила свет, но дочка даже не оглянулась.

– Эвелина! – строго окликнула её мать. – Что ты ходишь среди ночи?

От неожиданности дочь вздрогнула и оглянулась. Губы её плотно сжались, а глаза ничего не выражали. Карина Львовна испугалась и подскочила к дочери.

– Мама? Почему ты не спишь? – безжизненным голосом произнесла Эвелина.

Мать напугало выражение глаз Эвелины. Ни тоски, ни радости, ни испуга.

– Я тебя спрашиваю, что ты делаешь среди ночи? Посмотри, который час!

Обе посмотрели на циферблат настенных часов, большая и маленькая стрелки застыли на тройке, лишь секундная упрямо скакала по кругу, мерно тукая: тик-так, тик-так.

– Я, я не знаю. Я что-то потеряла.

– Что ты могла потерять дома? – Карина Львовна обняла дочь.

– Не помню, по-моему, письмо.

– Какое письмо?

– Я только что писала и потеряла, – безучастно отозвалась Эвелина.

– Что за чушь! Как ты могла писать, если я застала тебя в абсолютно тёмной комнате? Это тебе приснилось.

– Да, наверное, ты права, мама. Мне приснилось, как я писала письмо под диктовку.

– Вот и хорошо, всё стало понятным, – сама себе сказала Карина Львовна. – А теперь давай спать.

– Давай спать, – эхом повторила Эвелина. Её тон напомнил Карине Львовне реплику из детского кинофильма, сказки какой-то: «Что воля, что неволя – всё равно». Странно и страшно прозвучало это из уст родной дочери.

– Ты очень устала, Лина, надо отдохнуть. Завтра тебе не надо выполнять минимума по английскому, да и пропусти утреннюю лекцию, выспись хорошенько, а потом всё наверстаешь! – успокаивала дочь Карина Львовна.

– Хорошо, мама, – отвлечённо согласилась Эвелина и улеглась в постель. Карина Львовна заботливо укрыла её пледом, погасила свет и вышла. Она в нерешительности постояла у дверей спальни. Надо бы поговорить с Линой или не стоит? С дочерью происходит что-то нехорошее. Не лучше ли обратиться к специалисту?

Под специалистом Карина Львовна подразумевала педагога. В свои двадцать два дочь оставалась для неё малым дитём. Карина Львовна невольно вспомнила себя в этом возрасте, брезгливо поморщилась и неспешно направилась к дивану. Уже в постели её аж передёрнуло, перед глазами отчётливо представилась злющая врачиха, что читала ей нескончаемые нотации о вреде абортов, хотя это не помешало ей выскоблить Карину Львовну.

– Да ты никогда себе не найдёшь мужика! – отдалось в голове Карины Львовны сказанное давным-давно, так давно, что она совсем забыла.