Читаем Стеклянные куклы полностью

– Я не знаю, Савелий. Я даже не знаю, на какой результат мы можем рассчитывать. Кроме того, что возможно, были и другие жертвы. Но если мы найдем тех, кто жив-здоров, я бы с удовольствием с ними поговорил и постарался понять, почему он их не тронул. И вообще, хотелось бы послушать, что они скажут об Устинове. Добавить штрих к портрету маньяка, образно выражаясь. Ты как, одобряешь? Думаешь, стоит?

Савелий снова задумался. Он нахмурился, пожевал губами, пригладил жидкие пегие прядки на макушке и только потом сказал:

– Думаю, стоит. Коле скажем?

– Нечего пока говорить. Тем более ты сам знаешь, как он относится к нашей самодеятельности. – Федор потрогал голову. – Давай сначала получим результат, осмыслим, а потом поговорим.

– С чего начнем? – деловито спросил Савелий.

– С Игорька и Рощика. Надо бы мне лично, конечно…

Савелий замахал руками:

– И не думай, Федя! Тебе нужно лежать! Давай подождем.

Федор задумчиво рассматривал Савелия.

– Или тебе, – сказал он наконец. – Пойдешь?

– Я? Но я… как же, – опешил Савелий, который чувствовал себя неуверенно с чужими. – Даже не знаю! Может, позвонить или по электронке?

– Можно, Савелий. Но! Личные контакты предпочтительнее, желательно видеть глаза собеседника, тогда легче достичь консенсуса. Ты смотришь ему в глаза… или ей и излагаешь. Можешь молоть любую чушь, не суть, главное, смотреть в глаза.

– Какую чушь? – не понял Савелий.

– Любую. Тем более у нас не чушь, а наоборот, серьезные намерения. В смысле, вопросы. Ты приходишь к Игорьку Нгелу-Икеара, передаешь от меня привет и говоришь, что Федор Алексеев просил помочь, а затем излагаешь. Скажешь с важным видом, что для оперативных разработок нужны данные девушек, которые приходили наниматься моделями с портфолио из фотоателье Вадима Устинова. То есть, возможно, приходили. Сможешь?

– Смогу, наверное, – с сомнением произнес Савелий, который боялся дамских магазинов и шопинга, не говоря уже о Домах моделей, в которых он никогда не был. – А если к ним никто не приходил?

– Отрицательный ответ тоже результат. А потом ты отправишься к Рощику и задашь ему тот же вопрос. Мы как рыбаки, Савелий, забросим невод и посмотрим, что будет. Если повезет, поймаем рыбу. Начнем с Игорька. Я позвоню ему и скажу, что придет мой друг Савелий Зотов, очень хороший человек…

Савелий, все еще сомневаясь, неуверенно кивнул. Федор откинулся на подушки и закрыл глаза. Он устал.

– Только я сначала на работу, – сказал Савелий.

Федор не ответил, он уже спал.

Федор благополучно проспал до вечера. Разбудил его звук открывшейся входной двери и голоса в прихожей. Он прислушался. Глуховатый голос Савелия он узнал сразу, голос второго человека был ему незнаком или смутно знаком. Бубнящий невнятно голос Савелия и громкий самоуверенный голос неизвестного. Неизвестного? Еще как известного, вдруг понял Федор. С силой проведя ладонями по лицу, он попытался подняться, прислушиваясь к ощущениям. Тошнота, кажется, прошла, но голова еще кружилась. Он уселся, пригладил волосы, подавил ухмылку при мысли, что Савелий справился с заданием сверх ожидания, и уставился на дверь. В прихожей шумно раздевались и топали ногами, стряхивая снег. Дверь распахнулась, и на пороге картинно застыл высокий тонкий негр с бритой головой.

– Федичка! Бон суар! – вскричал негр, бросаясь к Федору. Обнял его и расцеловал в обе щеки. Как всегда, Федор не успел уклониться – он застыл, ожидая приступа головокружения. Но голова была на удивление свежей. От негра пахло пряным парфюмом, кожей и снегом. Был он одет, как всегда, необычно, с творческим огоньком – лиловые кожаные штаны и такой же камзол с кружевным воротником цвета сливочного мороженого. В ухе мягко светилась платиновая серьга.

– Игорек! – обрадовался Федор. – Не ожидал! Откуда ты взялся?

Регина Чумарова и Игорек Нгелу-Икеара были совладельцами местного Дома моделей «Икеара-Регия», вечными соперниками, заклятыми врагами, не упускающими случая вставить друг дружке фитиля. Оба были также друзьями Федора. Вместе их держал лишь шкурный интерес, как называла их симбиоз не стесняющаяся в выражениях грубиянка Регина, причем пьющая. Чертушка Игорек тащил на себе творческую часть симбиоза, а монстр Регина отвечала за бухгалтерию и снабжение. Принцип разделения труда часто давал сбой, и парочка сцеплялась из-за сфер влияния. Федор подозревал, что все обстоит не так драматично, как кажется, и в известной мере это работа на публику и выброс лишней энергии, что устраивало обоих, так как Регина и Игорек были людьми вспыльчивыми, горячими, крикливыми, бойцами, одним словом. Оба очень любили и ревновали Федора, при случае жалуясь ему на «этого недоделанного шибздика Чертушку» и на «ядовитого монстра Регину», а также взапуски сплетничали. Федор держался дипломатом, не принимал ничьей стороны, за что был ценим и уважаем обоими. А также иногда призывался в качестве арбитра.