Читаем Статский советник полностью

– Пожарский, – быстро сказала она. – Пожарский, вице-директор Департамента полиции, а теперь московский обер-полицеймейстер. Не убивай меня, Грин. Ты обещал!

Суровый человек, кажется, был потрясен ее признанием, но кинжал спрятал.

– Зачем ему? – спросил он. – Не понимаю. Вчера понятно, но раньше?

– Об этом меня не спрашивай, – пожала плечами Жюли.

Поняв, что немедленная смерть ей не грозит, она что-то очень уж быстро успокоилась и даже стала поправлять прическу.

– Я вашими играми в казаки-разбойники не интересуюсь. Вам, мальчишкам, только бегать друг за другом, из пугачей палить и бомбы бросать. Нам бы, женщинам, ваши заботы.

– А в чем ваша забота? – Грин смотрел на нее тяжелым, недоумевающим взглядом. – Что в вашей жизни главное?

Тут уж удивилась она:

– Как что? Любовь, конечно. Важнее этого ничего нет. Вы, мужчины, уроды, потому что этого не понимаете.

– Из-за любви? – медленно выговорил самый опасный российский террорист. – Снегирь, Емеля, остальные? Из-за любви?

Жюли наморщила носик:

– А из-за чего же еще? Мой Глеб тоже урод, такой же, как ты, хоть играет не за разбойников, а за казаков. Что просил, то я и делала. Мы, женщины, если любим, то всем сердцем, и тогда уж ни на что не оглядываемся. Пускай хоть весь мир летит к черту.

– Сейчас проверю, – сказал вдруг Грин и снова вынул кинжал.

– Ты что?! – взвизгнула «сотрудница», отскакивая. – Я же призналась! Что еще проверять?

– Кого вы больше любите, его или себя.

Террорист шагнул к ней, а она попятилась к стене и вскинула руки.

– Сейчас вы протелефонируете своему покровителю и вызовете его сюда. Одного. Да или нет?

– Нет! – крикнула Жюли, скользя вдоль стены. – Ни за что!

Она достигла угла и вжалась в него спиной.

Грин молча приблизился, держа кинжал наготове.

– Да, – произнесла она слабым голосом. – Да, да. Хорошо… Только убери это.

Обернувшись к сидящей женщине, которая все так же размеренно делала свою опасную работу, Грин приказал:

– Игла, справься, каков номер обер-полицеймейстерства.

Носительница странного прозвища – та самая связная, о которой рассказывал Рахмет-Гвидон, – отложила незаконченную бомбу и встала.

Эраст Петрович воспрял духом и приготовился действовать. Пусть Игла отойдет от смертоносного стола хотя бы на десять шагов. Тогда толкнуть дверь; в три, нет, в четыре прыжка преодолеть расстояние до Грина; оглушить его ударом ноги в затылок, а если успеет обернуться, то в подбородок; развернуться к Игле и отрезать ее от стола. Непросто, но выполнимо.

– Сорок четыре двадцать два, – всхлипнув, сказала Жюли. – Легкий номер, я запомнила.

Увы, Игла так и осталась возле своих бомб.

Телефонного аппарата Фандорину было не видно, но, очевидно, он находился здесь же, в комнате, потому что Грин, снова убрав кинжал, показал рукой куда-то в сторону:

– Вызывайте. Скажите, очень срочно. Выдадите – убью.

– «Убью, убью», – усмехнулась Жюли. – Какой ты, Гринчик, скучный. Хоть бы вышел из себя, закричал, ногами затопал.

Какие быстрые переходы от страха и отчаянности к нахальству, подумал статский советник. Редкостная особа.

И оказалось, что он еще недооценил ее дерзость.

– Значит, меня ты называешь на «вы», а ее на «ты»? – кивнула она на Иглу. – Так-так. Занятная у вас парочка. Посмотреть бы, как вы милуетесь. То-то, наверно, железка о железку лязгает. Любовь двух броненосцев.

Осведомленный о распущенности нравов, характерной для нигилистической среды, статский советник этому сообщению нисколько не удивился, но Игла вдруг пришла в необычайное возбуждение – хорошо хоть стояла, а не сидела над бомбами.

– Что вы знаете про любовь! – крикнула она звенящим голосом. – Один миг нашей любви стоит больше, чем все ваши амурные похождения вместе взятые!

Красотке, кажется, было что на это ответить, но Грин решительно взял ее за плечо и подтолкнул к невидимому аппарату.

– Ну!

Далее Жюли скрылась из поля зрения Фандорина, однако ее голос был отлично слышен.

– Центральная? Барышня, сорок четыре двадцать два, – сказал голос безо всякого выражения, а секунду спустя заговорил по-другому: напористо, властно. – Кто? Дежурный адъютант Келлер? Вот что, Келлер, мне немедленно нужен Глеб Георгиевич. Очень срочно… Жюли, этого довольно. Он поймет… Ах, так?.. Да, непременно.

Звяканье трубки о рычаг.

– Еще не прибыл. Адъютант сказал, что ожидается не позднее, чем через четверть часа. Что делать?

– Через четверть часа позвоните еще, – сказал Грин.

Эраст Петрович беззвучно попятился от двери, потом обернулся и быстро покинул дом – тем же путем, каким вошел.

Рыжая стояла на том же месте, только доху с треухом кто-то успел прибрать – знать, плохо лежали.

Интересную картину могла наблюдать воскресная публика, гуляющая по Пречистенскому бульвару: мчались мимо извозчичьи сани, а в них стоял солидный господин, в мундире и при орденах, по-разбойничьи свистел и настегивал кнутом неказистую мохнатую лошадку.

Еле успел. Столкнулся с Пожарским в дверях обер-полицеймейстерства. Князь был возбужден и явно спешил, нежданной встрече не обрадовался. Бросил на ходу:

– После, Эраст, после. Ключевой момент настает!