Читаем Статский советник полностью

– Отвали! – крикнул Козырь на дворника, который кряхтя пристроился к бревну – откатить в сторону. – Наше это, сейчас возок вернется, подберет. Эх, народишко, только подобрать, где плохо лежит.

Дворник ретировался от сердитого человека за железные ворота, и на улице стало совсем пусто.

– Е-едет денежка, е-едет родимая, – тихим, вкрадчивым голосом протянул Козырь. – Давайте-ка на ту сторону. И не суйтесь наперед, на меня смотрите.

Сначала было видно продолговатое темное пятно, потом стали различимы отдельные фигуры – всё в точности, как говорил Козырь.

Впереди двое конных стражников с карабинами через плечо.

За ними карета экспедиции ценных бумаг: большой закрытый возок на полозьях, рядом с кучером двое – урядник и экспедитор.

По бокам от кареты еще конные стражники – два справа и два слева.

Замыкали конвой сани, которых отсюда толком было не видно. В них полагалось находиться еще четырем стражникам при карабинах.

Емеля вышел из-за угла, прислонился к стенке. Смотрел на проезжающую мимо процессию. В руке держал круглый сверток – бомбу.

Поглаживая пальцем рифленую рукоятку «кольта», Грин ждал, когда передние заметят бревно и остановятся. Часы над аптекой показывали девять минут шестого.

Лошади равнодушно переступили через преграду и двинулись дальше, однако кучер кареты затпрукал, натянул поводья.

– Куда? – заорал урядник, приподнимаясь. – Куда поехали, бараны? Бревна не видите? Слезайте с лошадей, оттащите его в сторону. И ты пособи, – подтолкнул он кучера.

Увидев, что конвой остановился, Емеля медленно, прогулочным шагом двинулся сзади к замыкающим саням, вроде как любопытствуя.

Когда двое стражников и кучер, согнувшись, подхватили бревно, Емеля коротко разбежался, метнул сверток и залихватски вскрикнул:

– И-эх!

Ему и полагалось крикнуть, чтобы охрана поняла – кто именно бросил бомбу. Для плана это было самое важное.

Сверток еще не коснулся земли, стражники еще не сообразили, что за странная штука к ним летит, а Емеля уже развернулся, уже припустил обратно к углу.

Грохнуло не особенно, потому что заряд был против обыкновенного половинный. Тут требовалась не убойная сила – демонстрация. Мощным взрывом стражников оглушило бы, а то и контузило, от них же сейчас нужна была резвость.

– Бомбист! – заорал урядник, оглядываясь назад поверх кареты. – Вон он, за угол дунул!

Пока шло по плану. Четверо, что сидели в санях (ни одного взрывом не задело), повыпрыгивали и погнались за Емелей. Другие четверо, что оставались в седлах, развернули коней и со свистом, улюлюканьем припустили туда же.

Возле кареты из вооруженных остались только двое спешившихся – так и застыли с бревном в руках – да урядник. Кучер и экспедитор были не в счет.

Через секунду после того как преследователи свернули в тупик, оттуда рассыпало трещоткой револьверных выстрелов. Теперь стражникам будет не до кареты. Оглохнут от пальбы и страха, залягут, начнут сажать в белый свет как в копеечку.

Наступал черед Козыря с Грином.

Почти одновременно они, каждый со своей стороны улицы, шагнули с тротуара на мостовую. Козырь два раза выстрелил одному стражнику в спину, второго Грин ударил рукояткой револьвера по затылку, потому что с его силой этого было достаточно. Бревно с тупым стуком бухнулось на утрамбованный снег и откатилось, а кучер присел на корточки, зачем-то закрыл руками уши и тихонько завыл.

Грин махнул дулом уряднику и экспедитору, замершим на козлах.

– Слезайте. Живей.

Чиновник втянул голову в самые плечи и неловко спрыгнул вниз, но урядник все не мог решить, сдаваться или выполнять служебный долг: одну руку поднял, как бы сдаваясь, другой же слепо шарил по кобуре.

– Не дурить, – сказал Грин. – Застрелю.

Урядник поспешно вскинул и вторую руку, но Козырь все равно выстрелил. Пуля попала в середину лица, и место, где только что находился нос, сделалось черно-красным, а сам урядник, диковинно всхлипнув, опрокинулся навзничь, захлопал руками по земле.

Козырь схватил экспедитора за воротник шинели, поволок к задку кареты:

– Хочешь жить, фуражка, отпирай!

– Не могу, ключа не имею, – белыми от ужаса губами пролепетал чиновник.

Тогда Козырь выстрелил ему в лоб, перешагнул через труп и еще двумя пулями сбил замок с печатью.

Мешков внутри оказалось шесть, как и было обещано. На дверце Грин наскоро, рукояткой «кольта», выцарапал «БГ». Пусть знают.

Пока перетаскивали добычу в сани, спросил на бегу:

– Зачем было этого убивать? И тот тоже сдался.

– Кто Козыря узнать может, живой не останется, – сквозь зубы процедил «специалист», вскидывая очередной мешок на плечи.

Услыхал кучер, все еще сидевший на корточках. Выть перестал и, скрючившись, побежал прочь.

Козырь сбросил поклажу, выстрелил вслед, не попал, а второй раз не успел – Грин выбил у него оружие.

– Ты что?! – Налетчик схватился за ушибленное запястье. – Он же полицию приведет!

– Все равно. Дело сделано. Сигнал.

Ругнувшись, Козырь заливисто свистнул в три переката, и пальба в тупике сразу проредилась вдвое – свист был для стрелков знаком, что можно отрываться.