Читаем Статьи 1998-1999 г. полностью

Как только Россия бросит свои энергоресурсы на мировой рынок, всякое производство в нашей холодной стране станет нерентабельным. Известен расчет: в СССР, если бы был одинаковый с США технологический уровень, затраты энергии на каждую единицу валового продукта были бы на 30% выше, чем в США — из-за климатических условий. Но это было для СССР в среднем! Сейчас, без теплых зон Средней Азии, Кавказа, Украины, Молдавии и Прибалтики, энергоемкость продукта в России сильно подскочила. В идеальном случае она уже достигает, видимо, 1,5 от уровня США, а из-за деградации технической базы она еще выше. Это — очевидность, и не могу понять, как еще могут разумные люди, видя это, верить в рыночную утопию.

Чем дальше мы заходим на этом пути, тем труднее любой выход. Государственность «демократов», не успев утвердиться, тает на глазах. В русских областях, включая Москву, на последние выборы пришло, если говорить начистоту, менее четверти избирателей. Это — полное разочарование в самом устройстве власти, недоверие ко всем партиям вообще. При этом внешне выигрывает режим — его сторонники, опасаясь за свою шкуру, на выборы всегда пойдут. Но жизни все равно не будет. Власть лишается легитимности, авторитета. Ну какой авторитет может иметь «представительный» орган, депутаты которого собрали по 7-8 процентов голосов?

Равнодушно глядят и граждане, и партии, и правительство на вал технологических катастроф, что накатывает на Россию. Когда с 1988 г. перестали вкладывать средства не то что в развитие, а даже и в поддержание технологии хотя бы на минимуме безопасности, специалисты предупреждали, что рано или поздно наступит неприемлемый износ. Считали, что он даст о себе знать уже в 1995 г. Построенные в СССР системы оказались прочнее. Но не вечные же они. От того, что вдовам шахтеров выдали пособия, шахты безопаснее не стали.

Так же равнодушно смотрят люди за тем, как правительство погружает страну в долговую яму. Депутаты от оппозиции, даже имея «парламентский час», не хотят внятно и доходчиво объяснить гражданам, что это означает. Сказать, какие есть варианты выхода из этого положения. Ведь люди же не знают, что происходит, опыта такого мы не имеем. Если мы и занимали у приятеля пятерку до получки, то он с нас процентов не брал, из квартиры не выселял.

Без комментариев, до очень малого числа людей доведено страшное сообщение о том, что почти все товары, производимые в России, стали дороже, чем импортные — даже при нищенской оплате труда. И дело не в налогах — ведь их тоже собирается с гулькин нос, даже солдат нечем кормить. В то же время торопятся втолкнуть Россию во Всемирную торговую организацию. Но ведь тогда Россия будет обязана снять все таможенные барьеры и прекратить всякие дотации отечественным предприятиям. Значит, все производство должно будет остановиться — дешевле станет покупать, чем производить свое. И дело не в отсталости — у новейших предприятий положение не лучше. Представьте два одинаковых завода: в Перми и на Тайване. Как винтик в технологии, тайваньский рабочий не хуже нашего, подготовка доведена до совершенства. Но расходы на содержание и завода, и рабочих на Тайване намного меньше, чем в Перми.

Поэтому «мировой Госплан» в Давосе уже в 1994 г. обнародовал план глобального разделения труда: США и Западная Европа будут заниматься наукой, конструированием и дизайном. Китай и вообще Азия будут промышленной зоной. Россия в этом плане вообще не предусмотрена. Если она реально вступает в это «разделение труда», она как целостная страна исчезает. Остаются добывающие отрасли и обслуживание их работников. Да и сколько у нас осталось рабочих? Что значат для мирового рынка эти 20-30 миллионов странных русских людей по сравнению с 200 миллионами дисциплинированных и здоровых китайских рабочих?

И это — не замыслы злодеев-масонов. Это — неизбежное следствие решений, которые принимаются не просто у нас на глазах, но и при нашем участии. Разве Римский клуб приказывает русским сократиться до 50 миллионов? Нет, он честно оценивает реальность, а приказы пишутся в Кремле и в Думе. И каждый из нас, кто не хочет даже задуматься, ставит на этих приказах свою личную визу: «Согласен».

Какой-то обозреватель с телевидения, рассуждая о Норильске, сказал как вещь очевидную и разумную: придется эвакуировать все население с Севера, бросить эти города. Чтобы оживить их, средств у России никогда не будет. Надо было только добавить: средств не будет у этой России. В воздухе висел вопрос: а почему же для этого были средства у той, советской России?