Читаем Статьи 1998-1999 г. полностью

Изъяли у колхозов и передали фермерам 9,1 млн га пашни — ничего себе кусок (7,2% от всей пашни России)! И оказывается, товаpной пpодукции с них почти не получается. Все съедают сами феpмеpы, даже скотину не могут пpокоpмить (молока производят 1,6%, мяса 1,8%, каpтофеля 1% и зеpна 6,2%). Пpодуктивность на уpовне каменного века. И это пpеподносится как шаг впеpед, котоpый надо как можно скоpее сделать в отношении всех земельных угодий стpаны. Прикиньте в уме: что, если бы сбылась мечта Черниченко и в 1992 г. все колхозы были бы распущены, а вся земля отдана фермерам? Кто бы «накормил Россию»? Ведь 9 млн. га пашни — это уже вполне надежный эксперимент. А разве кто-нибудь интересуется тем, как идет продажа земли в Саратовской области — нам голову продолбили, чтобы ее опыт переняла вся Россия? Кто купил землю? Как ее использовали? Какой урожай собрали?

Очень успешной была кампания по отключению нашей памяти о советском строе и о том, как он возник. Помню, перед выборами 1995 г. попросили меня помочь одному кандидату от КПРФ. Приехали мы в большую воинскую авиационную часть под Москвой — редкий случай, обычно к военным не пускают. В зале около тысячи офицеров-летчиков, элита. По ходу беседы встает один и спрашивает: «Если выберут коммунистов, значит, опять они возьмутся за старое — «Все отнять и разделить!».

Что тут скажешь? Ведь это — полная чушь, но она уже у всех на языке. Я говорю: когда же коммунисты «отнимали и делили»? Никогда этого не было, совсем наоборот — сначала «отнимали и соединяли», а потом «строили и соединяли», но главное — не делили, а соединяли. Вспомните главные слова: национализация и коллективизация — но это же не раздел, а собирание. Да само слово «коммунист» означает «общинник». «Отнимает и разделяет» как раз Чубайс с его ваучерами.

Вижу, не действуют мои доводы, слова отскакивают, как горох, стоит майор и улыбается. И пошел я на примитивную аллегорию. Говорю: ну ладно, допустим, «отнять и разделить». Ведь это все-таки справедливее будет, чем «отнять и присвоить», да еще и за рубеж переправить, как это сейчас делается. Покачал головой майор, согласился — да, все-таки справедливее. До чего же мы дошли — с офицером, да еще летчиком с высшим образованием, приходится говорить, как с обманутым ребенком — тоже обманывать, но не так вредоносно.

Надо нам сознательно делать усилия и тренировать нашу память. И прежде всего помнить, что сладкоречивые политики и их обслуга именно нашу память и хотят отключить.

1998

Представительство Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), которое открылось в Минске, устроило большой семинар о том, как надо устраивать демократию и рыночную экономику в Белоруссии. По мнению Запада, Белоруссия — «горячая точка», и добрые демократы нуждаются в защите от страшного Лукашенко. Поэтому и держит там ОБСЕ своих наблюдателей, тратит деньги на пышные семинары. Съехались туда западные эксперты, прочитали свои лекции по старым замусоленным антисоветским конспектам: «Тоталитаризм! Дефицит! Очереди!». Скука.

Но была в этом семинаре и большая польза. Западный комфорт, английская речь, бесплатный кофе в прихожей — все это так согрело душу белорусских демократов, что они потеряли всякую сдержанность и заговорили, как дети — что на уме, то и на языке. Очень интересно было послушать. Нам в России это пока недоступно, потому что наши демократы не в оппозиции, еще не потеряли нахальства и искренне говорить неспособны. Про наших еще даже нельзя сказать, что у них что-то «на уме», они пока что не вышли из возбужденного, воспаленного состояния сознания. Поэтому, чтобы понять наших демократов, очень полезно послушать их собратьев в Белоруссии, которых слегка уже щелкнули по носу.

Со мной идеологическая машина, видимо, дала сбой. ОБСЕ пригласило из РФ докладчика по первому вопросу: «Советская система: теория и реальность». Конечно, если бы приехал кто-нибудь типа Бунича или Борового, то все бы прошло, как по маслу. Но в Думе у нас не только буничи и боровые — и вот, послали меня. Я не политик, сделал доклад чисто научный, тем более что за последние годы начали мы мало-помалу в советской системе разбираться, многое в ней стало понятным. В общем, за советскую власть я никого не агитировал, и канделябрами меня бить не было явных оснований. Но теорию и реальность изложил наглядно, так что возразить было трудно. Приехавшая из Женевы как оппонент по моему докладу почетный советолог Юдит Шапиро пыталась, правда, доказать, что в СССР простому человеку нельзя было купить в аптеке лекаpства, но даже самые крутые демократы посмотрели на нее с жалостью.