Читаем Старый пёс полностью

– Внучку Радия Франковского зовут Мариной Каганер. Фамилия не то чтоб редкая, но и не частая.

От этой новости меня тоже слегка повело – впрочем, самую малость, не сравнить с Игорем. Давеча он жаловался на нервы… да, я могу его понять.

– Даже если это не совпадение, – сказал я, – с чего вдруг он крошит тут батон?

– Так пропала внучка. А в квартире вашего друга нашли её фотографию с надписью «Я тебе этого никогда не прощу». В конце – десяток восклицательных знаков. Почерк её, есть заключение эксперта.

– Она что, на подозрении?

– Ну а как иначе? В любом случае – объявлена в розыск. Вы её в лицо не знали?

– Не знал. Когда Марина родилась?

– В две тысячи первом.

– Тогда понятно.

– Посмотрите, это она?

Миша нашёл на своём телефоне яркое цветное фото.

– Наша юная почтальонша, – подтвердил я.

– Она же внучка жертвы. Значит, не совпадение.

Он показал следующее фото – обратную сторону фотки с надписью. Ручка буквально пробороздила картон – наискось, размашисто, кричаще: никогда, мол, не прощу, – плюс частокол из восклицательных знаков. Как драматично.

А тут и Рудаков вернулся злой, но уже спокойный.

– Её забрал мужчина на мотоцикле, – сообщил он нам. – Ждал её внизу. Потом видели, как они уехали. Силой её задерживать не стали, кому какое дело. Расписку у родителей не возьмёшь, а она всем фак показала и адью.

– Кто-нибудь после её бегства приходил, спрашивал о ней? Ты поинтересовался?

Игорь бросил на меня быстрый взгляд.

– Не глупее некоторых. Приходили.

– И что?

– Обломались, как и мы.

– Ну и слава богу, – подытожил мудрый Миша. – Девочка живее будет.

– Пардон, господа, однако мне по малой надобности, – проинформировал я и, не ожидая реакции, направился к туалету, примеченному во время пробежки по коридору. Малая надобность заключалась в том, что с Мариком я так и не связался. То есть на самом деле это была большая надобность – такая, что и размеры сразу не оценишь… Спрятался в кабинке, вытащил трубку и послал вызов.

«Вне сети».

Чёрт, чёрт, чёрт…

Вернулся, что ж делать. И сказал, как будто только об этом и беспокоился:

– Прислать бы сюда человечка, чтобы составил фотороботы гостей. Это возможно? Желательно сегодня, пока память свежа.

– Я уже отзвонился, поставил задачу. Но с мотоциклистом вряд ли получится, он нигде в больнице не засветился, да и шлем снимал ненадолго, – с горечью сказал Рудаков. – Так, други мои… Теперь в Москву без задержек, насколько я понимаю?

– Наоборот, теперь мы расходимся, – объявил я бывшим коллегам. – Вы – в Москву. Ну или куда захотите. А у меня в Твери есть неотложные дела.

– Не понял… – растерялся Игорь.

– Мне надо встретиться кое с кем – здесь, в Твери. Это важно для дела, для нашего дела. Прибуду в столицу завтра с утра, слово офицера. Давайте свои визитки, позвоню.

Слово офицера подействовало, как магическое заклинание.

В нём и правда есть магия. Но только в том случае, если офицер сберёг честь и память. Не уверен, имею ли я право ли я сказать про себя такое.

* * *

За больницей могли следить. Да что там «могли» – должны были, если есть хоть капля правды в предчувствиях. Поэтому, обежав глазом пространство перед приёмным покоем, я едва не засмеялся.

Было довольно много автомобилей по случаю субботы, разбросанных на площадке. Подавляющее их большинство упиралось носом в бордюр (ни родственникам пациентов, ни медикам некогда было разворачиваться), но две машины стояли, наоборот, задом к газону, готовые к выезду. Одна из этих двух была пуста, зато в неприметном «шевроле», спрятавшемся за громоздким джипом-японцем, водитель якобы дремал, надвинул бейсболку на лицо, а на заднем сиденье происходило какое-то шевеление, трудно различимое за немытыми стёклами.

– А вот и третьи «колёса», – показал я, когда мы уже расселись в нашем «форде». – Ещё, я уверен, кто-нибудь ждёт возле шлагбаума.

– Каков будет манёвр? – спросил практичный Миша.

– На самом деле можно и через шлагбаум. Я думаю, пока Игорёк топтал больничных кур, нам подвесили маячок. И хрен мы его вот так сразу найдём.

– Ты параноик? – осведомился Игорь, явно задетый курами.

– Да. Поэтому мы через шлагбаум не попрёмся. Я знаю, как выехать со стороны кладбища…

– А кроме кладбища никак по-другому?

– Не бойся, Миша, только мимо проедем. Давай по газам. Тут сверни, дальше я покажу…

«Шевроле» остался на месте, что, конечно, ничего не значило. Или, наоборот, значило, что маячок таки реален. Пять минут спустя мы уже мчались по направлению к Мигаловскому мосту, а ещё через пять были уже на правом берегу матушки-Волги, и никаких хвостов удивительным образом не наблюдалось.

Они высадили меня на Спартака, как я просил, и погребли в сторону Московского шоссе. Тут же откуда-то из Пролетарского посёлка вывернул давешний «шевроле» (как он, сука, там оказался?) и тоже двинул в центр. Следом из переулка появился пешеход, не торопясь потопал по улице Спартака в моём направлении, и моя паранойя криком закричала: по мою душу! Машина наблюдения, очевидно, приостановилась в переулке, выпуская человека (или двух? Или второй выйдет чуть дальше, беря объект в клещи?).