Читаем Старый кошелек полностью

— Экое диво, давайте-ка я поделю!

Начал дурак делить добычу. Медведю дал самые большие кости, псу — ноги, птице — мясо, а муравью — череп, чтобы было куда в ненастье спрятаться.

Приятелям такой дележ пришелся по душе. Съели они каждый свою долю и говорят:

— Хотим мы тебе, парень, за такой справедливый дележ отплатить. Так вот, ежели тебе когда-нибудь в жизни понадобится стать медведем, только крикни: «Медведь, сюда!» — и тут же обернешься медведем. Понадобится стать псом, крикни: «Пес, сюда!» — и тут же обернешься псом. Понадобится стать птицей, крикни: «Птица, сюда!» — и тут же обернешься птицей. Понадобится стать муравьем, крикни: «Муравей, сюда!» — и тут же обернешься муравьем.

А дураку только этого и надо было. Тут же крикнул он:

«Пес, сюда!» — и обернулся собакой. Добежал псом до моря и крикнул: «Птица, сюда!» Тут же пес превратился в птицу; перелетела птица через море, села под окном королевской дочери и поет, и поет, да так сладко, что та поневоле окно раскрыла. А как раскрыла окно, так птица влетела в комнату и обернулась человеком. Тут и рассказал дурак все, что с ним было, как он из заточения спасся. Услыхала об этом королевна, страх как обрадовалась. Да не долго пришлось им радоваться. Один подлый королевский слуга подслушал у дверей и рассказал королю, что дурак птицей прилетел. Король от злости позеленел, призвал людей и приказал поймать птицу, даже сам взялся помогать. Что ж, пришлось дураку свою силу показать. Крикнул он: «Медведь, сюда!» — и принялся всех по очереди отделывать. Под конец сгреб самого короля и пытает:

— Отдашь дураку свою дочку или нет?

— Отдам, отдам, только отпусти живым! Обернулся опять дурак человеком и требует, чтобы завтра же свадьбу справили.

Делать нечего, пришлось королю согласиться.

Но как только свадьбу сыграли, король стал новые козни строить. Связался он с чертом и начал его подбивать, чтобы тот его зятя извел. Черту такие штуки всегда по душе, его хлебом не корми, а дай таким делом заняться. Дня не проходит, чтобы черт королевскому зятю не насолил. Наконец не выдержал дурак и говорит своей жене:

— Если сегодня опять притащится черт, так уж ты к нему подладься, разговорись полюбезнее, да и выпытай, где у него сила хранится. А я внесу в комнату три палочки и спрячусь за ними, в муравья обернувшись, — и все подслушаю.

Ладно. В полдень черт приплелся. Где муж?

— Нет его сегодня дома.

Не поверил было черт, а потом, как огляделся, поверил. Начала королевна разговор вести о том да о сем, чтобы выпытать, где у черта сила. Да все зря. Наконец говорит она:

— Сказывали мне, будто ты свою силу за пазухой прячешь. И ежели кто эту силу из-за пазухи вытащит, тут тебе и конец. Правда это? А? Так оно?

— Нет, — черт отвечает, — моя сила не за пазухой, а в костях. А кости мои только медведь может сокрушить. Больше никому не дано.

«Медведь, сюда!» — крикнул муравей в углу. Тут же муравей обернулся медведем и задрал черта.

— Не говорил ли я, что все у нас образуется, — молвит дурак своей жене. — Только вот еще какое дело надо уладить: проберусь-ка я опять муравьем к твоему отцу и заберу свой кошель. Он же мой, чего ради я его отдавать буду?

Так и сделал. А потом забрал жену, отправился к своему родному отцу, поведал ему обо всем, что довелось пережить, как женился. Потом помял кошель и приказал карликам:

— Дворец мне постройте красивый и денег на всю жизнь припасите!

Карлики свое дело сделали и исчезли. И зажил дурак со своей женой счастливо.

Перейти на страницу:

Все книги серии Латышская сказка

Похожие книги

Дочь колдуна
Дочь колдуна

Книги Веры Крыжановской-Рочестер – то волшебное окно, через которое мы можем заглянуть в невидимый для нас мир Тайны, существующий рядом с нами.Этот завораживающий мистический роман – о роковой любви и ревности, об извечном противостоянии Света и Тьмы, о борьбе божественных и дьявольских сил в человеческих душах.Таинственный готический замок на проклятом острове, древнее проклятие, нависшее над поколениями его владельцев, и две женщины, что сошлись в неравном поединке за сердце любимого мужчины. Одна – простая любящая девушка, а другая – дочь колдуна, наделенная сверхъестественной властью и могущая управлять волей людей. Кто из них одержит верх? Что сильнее – бескорыстная любовь или темная страсть, беззаветная преданность или безумная жажда обладания?

Свен Грундтвиг , Сергей Сергеевич Охотников , Вера Ивановна Крыжановская , Вера Ивановна Крыжановская-Рочестер

Сказки народов мира / Фантастика для детей / Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза