Читаем Старые солдаты полностью

Кластеры точечной обороны, противопехотные кластеры, роторные пушки, даже непрерывные повторители уже двигались, поворачиваясь к точкам в пространстве, в которых, как она / они знали, должны появиться ракеты. Возвышающаяся, острая, как нож, линия хребта почти точно посередине между ней / ими и врагом - тот же самый хребет, который защищал Фенрисов от ее / их "Хеллбора" и повторителей и защитит их от взрыва их собственных детонирующих боеголовок - заставил ракеты подняться, и на их скорости они не смогли пролететь по плотному профилю "облизывая землю". Они должны были подняться подальше от гребня, подставиться под ее/их огонь, и этот огонь ждал их, когда они это сделали.

Облако ракет поднялось над хребтом, затем опустило носы так резко, как могли только ракеты с антигравитацией, и понеслось прямо к Мэйнике/Лазарусу. Пусть они и были маленькими по сравнению с ракетами Боло, но все равно весили почти 2,4 метрических тонны. При их скорости простой кинетический удар дал бы эквивалент более чем двадцати двум метрическим тоннам старомодного тротила, но они не были кинетическим оружием.

Торнадо оборонительного огня ворвалось в ракетный шторм, когда ее/их защита столкнулась с угрозой.

Лазеры, огнеметы, пушечные снаряды, противоракеты с неконтактным взрывателем, которые на самом деле были запущены за доли секунды до того, как это сделали Фенрисы. Это было так, как если бы твердый, раскаленный добела таран устремился вниз, бросаясь на них через хребет, и его растущая как гриб голова пламени была ракетами, раскалываемыми и разрываемыми на части ее/ их огнем.

Она/они убили многих из них. По ней/им были выпущены почти шестьсот ракет, и четыреста семьдесят три были уничтожены ее/их оборонительным огнем. Еще тридцать семь получили структурный сбой и просто распались, а обломки от их распада уничтожили еще шесть птичек, которые столкнулись с этими обломками в полете. Еще девять опустились слишком близко к линии хребта и врезались в дальнюю сторону его гребня, как искусственные метеоры. Но все еще оставались пятьдесят одна.

Термоядерные боеголовки взорвались за долю секунды до того, как они попали в ее/их боевой экран. Этот экран поглотил бы чисто кинетическую энергию этого оружия без малейшего проблеска, но создавшие ракеты мелконианские оружейники хорошо знали об этом. И поэтому они сконструировали свои боеголовки так, чтобы они взрывались в последнюю долю секунды, прежде чем боевой экран сможет разорвать их на части. Даже Конкордиат не смог бы гарантировать действительно одновременный взрыв такого количества боеголовок - не с такой скоростью. Шесть из них не взорвались вовремя, врезались в боевой экран Мэйники/Лазаруса и исчезли. Еще девятнадцать не смогли сдетонировать достаточно быстро и были убиты в результате братоубийства до того, как их взрыватели сработали. Что означало, что "только" двадцать шесть на самом деле взорвались, как и планировалось.

Эти боеголовки были рассчитаны на переменную мощность, регулируемую в соответствии с тактическими обстоятельствами, и полковник Уран На-Литан приказал установить их на максимальную мегатонную мощность. Огненные шары врезались в ее/их боевой экран, как серные кувалды. Ее/их пятнадцатитысячетонная громада вздымалась, как пострадавший от шторма галеон, когда эта непостижимая ярость хлынула на ее/их боевой экран. Гребень между ней/ими и мелконианами был достаточно высоким, достаточно толстым, чтобы защитить их от прямого воздействия их собственного оружия. Это было единственное, что позволило На-Литану ждать так долго и использовать их на таком коротком расстоянии. И все же, несмотря на то, что взрывная тень хребта защитила их от прямого уничтожения, для первого бронетанкового батальона это было очень близко, поскольку сам ад разразился на его дальней стороне.

И то, что пережил первый бронетанковый, было лишь обратной вспышкой, лишь эхом того, что обрушилось на Мэйнику/Лазаруса.

Болевые цепи взвыли, когда урон пронесся драконьим термоядерным взрывом через ее/их защиту.

Открытые сенсорные панели были сметены. Легкое вооружение было выведено из строя, сломано и наполовину расплавилось, когда взрыв, жар и радиация прокатились по ним подкованными ботинками. И все же Боло были созданы именно для того, чтобы выдержать это ужасное испытание. Даже когда взрывы сотрясали, грохотали и вздымались вокруг нее, тело Мэйники Тревор лежало в безопасности, защищенное в самой сердцевине Лазаруса за боевым экраном, внутренними разрушающими полями, прочными метрами дюраллоя и всеми защитными барьерами, которые инженеры Конкордиата изобрели за одиннадцать столетий строительства Боло. Но, несмотря на защитную оболочку, обернутую вокруг нее, Мэйника кричала, когда холокост бушевал снаружи ее / их корпуса.

Не в страхе. Даже не в знак протеста. Она кричала, потому что сам Лазарус не мог этого сделать.