Попов Евгений

Старик и скважина

Евгений Попов

Старик и скважина

Рассказ на производственную тему

- Человек - сказал Гарри Морган очень медленно,

- не имеет не может никак нельзя некуда.

Э.Хемингуэй

Ни при какой другой работе

не ощущал я так сильно, что пишу об общеизвестном.

З.Фрейд

Кто Хемингуэя, а особенно Фрейда читал или просто любит, то не подумайте чего плохого. Старик, он и есть старик, 56 лет старик Гдов, мой старый персонаж, а скважина, она и есть скважина, мелкая буровая скважина "на воду", расположенная на дачном участке Гдова, что по "рижскому направлению" к северу, северо-западу от города Москвы. Глубиною 21 м со столбом воды около 10 м - с 11 м от уровня поверхности до самого дна, если, конечно, не заилит, как всегда, особенно ранней весною, когда вся природа делает стойку в ожидании циклических, но резких перемен на пути к русскому лету, как собака на охоте или советский человек перед "перестройкой", которая вывела его из чекистских подвалов тоталитарной зимы на мусорную весеннюю поверхность так называемой "неокрепшей демократии". Вот так-то!

А вообще-то все смешалось в уютном доме Гдова, расположенном в одной московской улице недалеко от еврейской синагоги. Жена купила цветы в горшках и поливала их специальной намагнитизированной водой, школьник-сын писал шпаргалки и зубрил английский язык, намереваясь стать миллионером, сам Гдов в очередной раз утратил работу, заключавшуюся в написании ненавязчивых, якобы шутливых отчетов на злободневные политические и общественно значимые темы, вроде гримас упомянутой перестройки, выражающихся в повальном воровстве и резком снижении гражданами отныне свободной (но не навсегда) страны планки морального уровня, чтоб через эту планку прыгать туды-сюды, как в славянском язычестве через костер на Ивана-Купала или как в Древнем Риме, который от таких прыжков и издох, покрывшись коростой, о чем желающие могут прочитать не в этой, так в других книгах, как кому повезет. Уф! Вот он и поехал на дачу.

- Заилилась, заилилась, точно заилилась скважина, - уныло думал Гдов, включивший электрический насос "Малыш" мощностью 280 ватт с нижним забором воды, которая не текла и даже не шипела. Что, очевидно, и вызвало, товарищи, сгущение концентрации песка в воде до уровня пульпы. Ведь явно не справлялся насос с поставленной ему задачей, хоть и работал изо всех сил, старался, как на коммунистическом субботнике застойный парторг, пока еще не ставший олигархом или владельцем контрольных пакетов акций, но уже покрикивающий на безропотных пьяноватых трудящихся СССР, изнывающих с бесполезными метлами и скребковыми лопатами в руках под игом тоталитаризма в ожидании торжества светлого будущего - дикого капитализма с человеческим лицом. Эх, жизнь!

Был к тому же Великий пост, хотя старик Гдов слабо верил в Бога. Вернее, он признавал, конечно же, что Бог есть, отрицать это может только дурак, а мой персонаж таковым был лишь время от времени, особенно когда подолгу не пил ничего спиртного. "Бог-то Бог, да сам не будь плох" уклонялся он от окончательного решения проблемы, прячась, как трус, за народной мудростью. В церковь ходил редко, повинуясь скорее собственным капризам, нежели осознанной необходимости держать свечечку в окружении братьев и сестер по вере, злоупотреблял скоромным, ругался нехорошими словами. Мысль о том, что он теперь, в отличие от реалий скудного послевоенного детства и дальнейшей нищей жизни под коммунистами, может отрезать себе любой кусок любой колбасы любого объема, не то чтобы убивала его или сводила с ума, а, скорее, тормозила его становление как крупной личности, и он оставался мелкою писательской персоной, которая лишь в юности мечтала о получении Нобелевской премии, а теперь хотела только денег, денег, ничего, кроме денег, потому что денежки всем нужны. Вот он и писал отчеты. Например, о том, как на Н-ском мясоперерабатывающем комбинате делают очень качественную колбасу. Рецепт прост - там из колбасы не воруют мясо. А кто ворует, тех бандиты закатывают по транспортеру прямо в машину по производству фарша из неуворованного мяса. Вот Гдов и утратил работу. Крепла Империя "неокрепшей демократии", много толковала о нормах современного русского языка, вновь целилась сказать писателям: "Не балуй!" Не любил Гдов начальство, он родину любил.