Читаем Старик полностью

Тот ему рассказал много, но в нескольких местах соврал. Володя внимательно выслушал его и уже потом сказал корейцу, где тот пытается его обманывать, после чего сразу дал команду своим опричникам потрошить первого корейца вновь. Попов пожал плечами, а Кирильцев удовлетворенно кивнул. Теперь первый подследственный только хрипел. Но от этого было еще страшнее. Второй кореец выкрикивал откровенные признания, скулил и плакал, умоляя отпустить его товарища, но его не слушали. Володя обратил внимание на материал, только когда явственно почувствовал запах опорожнившегося кишечника. Воняло нестерпимо.

Теперь следователь разговаривал с отважным корейцем более мягко. Тот пел так, что Кирильцев не успевал забивать его рассказ на маленьком нетбуке, а Женя умел печатать просто с пулеметной скоростью.

Теория меньшего зла давала свои результаты.

Через полтора часа рассказа и ответов на уточняющие вопросы вся история стала ясной как день. Концы сходились, неувязок не было. Гипотеза Иваницкого оказалась правильной.

Тут Попов осмелился и спросил у Иваницкого:

– Слышь, старшой, а чего сегодня с тобой такое?

– Я служу правде и справедливости. Я делаю мир лучше, освобождая его от всякой нечисти. Ради этого я готов на все. Это мой долг.

Иваницкий с жаром рассказал о том великолепном откровении, которое он получил ночью. Когда он закончил, Кирильцев выглядел так, будто его сам космический Абсолют в макушку поцеловал, а Попов обалдело таращился на Иваницкого. Раньше он посмеивался над Кирильцевым, называя его приблаженным. Теперь в корне поменял свое мнение:

– Да я всю свою поганую жизнь хотел этих сволочей резать, жечь и на колья очком сажать. Ты прав, старшой. Пусть я подохну, зато сколько мрази с собой утащу и людям хоть что-то доброе наконец сделаю.

В приступе исступления Дима пробил обоим корейцам черепа. Это был отработанный материал, к тому же та самая мерзость, с которой они теперь совместно боролись не щадя живота своего. Трупы бросили в дальнем углу.

Если пойманных корейцев тащили в подвал коллеги, то из полутемных закутков поднялись уже единомышленники. Они вместе подошли к своему кабинету. Четыре большие буквы решительными шрамами все так же проступали на белом дверном полотне.

В кабинете Кирильцев распечатал протокол допроса на принтере, и они пошли к Нечаеву. За столом у начальника накопительного пункта сидели все те же полковник Сидельников и майор Крюков, Морохина не было, а Солодов зашел практически вслед за ними. В кабинете начальника появилась еще пара персонажей: мужчина неопределенного возраста с усталым лицом и глубокими залысинами, а также женщина бальзаковского возраста, тощая и жилистая, как африканский бегун-марафонец.

Иваницкий абсолютно буднично, без пафоса выложил распечатанные листы на стол Нечаеву. Тот пробежал первую страницу глазами и попросил своего помощника прочитать протокол вслух. Помощник Нечаева по имени Сева с выражением прочитал все до последнего слова.

– Хорошая работа, капитан, – одобрил добытые сведения вновь прибывший человек неопределенного возраста.

– Действительно. Звучит как складная былина, но все правда до последнего слова, – подтвердила тощая женщина. – Извините, мы не представлены. Мы сотрудники оперативного кризисного штаба. Агния Мирославовна, с вашего позволения. Я сотрудник отдела аналитики и стратегического планирования.

Агния встала, подошла к группе следователей и поочередно пожала каждому руку, начиная с Иваницкого. Ее коллега последовал примеру, представляясь каждому:

– Павел Олегович. Начальник оперативного управления.

Несмотря на невзрачную внешность, крепкое сухое рукопожатие показывало, что по крайней мере физически он не уступал никому из присутствующих.

– Ваши успехи в получении правдивых показаний просто поражают. Сейчас появилось много банд. Нам не под силу с ними справиться, но наша задача не в этом. Мы должны удержать ситуацию под контролем. Мелочовка не представляет для нас интереса, но вот этнические банды и банды из бывших военных и милиционеров создают особую точку напряжения. Наши аналитики, – начальник оперативного управления выразительно посмотрел на Агнию и продолжил: – говорят, что если у них получится объединиться в крупные банд-формирования, то они смогут контролировать значительные территории. Юнус Билалов – это криминальный авторитет из девяностых, который прославился своей жестокостью. Никто не решался перейти дорогу его группировке. Исмаил Султанов в девяностых был его правой рукой, которая держит оружие. Исмаил руководил всеми карательными и боевыми операциями Билалова, а потом отделился и начал самостоятельную криминальную деятельность. Впоследствии его преступная группировка разрослась и пользовалась даже большим влиянием, чем группа Билалова. То, что они собрались вместе, – это реальная угроза. А то, что их обескровили корейцы, – это большой плюс. Не думаю, что этническая банда из северных корейцев сможет сформировать какое-то более-менее мощное образование ввиду своей специфики. Я происшедшие события оцениваю вполне положительно для нас.