Читаем Старая кошка полностью

Как проигравшему остановить распаленного в драке победителя? Отбор нашел блестящее решение: пусть слабый предложит сильному нарушить запрет. И запрет остановит его. Проигравшие волк, лев и олень вдруг прыжком отскакивают от противника и встают к нему боком, в положение, самое удобное для нанесения смертельного удара. Но именно этот–то удар противник и не может нанести. Проигравший мальчишка закладывает руки за спину и, подставляя лицо, кричит: «На, бей!» Даже для нас, людей, в которых запрет очень слаб, это действие впечатляюще. Этот мальчишка ничего не слышал о Библии, в которой еще несколько тысяч лет назад безвестный психолог написал загадочную фразу: «Если ударят по одной щеке–подставь вторую». Зачем? Да чтобы не ударили еще. Тьма комментаторов не могли понять место, которое волк объяснил бы нам с ходу.

А вот еще один принцип: «Победа с тем, кто прав». Животное, защищающее свою территорию, свой дом, свою самку, своих детенышей, обычно выигрывает в конфликте даже с более сильным. И не только потому, что отчаяннее обороняется или нападает, но и потому, что противник заранее ослаблен. Его агрессивность сдерживается запретом — тем самым запретом, который когда–то люди сформулировали как «не пожелай ни дома ближнего своего, ни жены его…», а современные юристы называют неприкосновенностью жилища, личной жизни и имущества. Очень забавно наблюдать, как ссорятся птицы — два самца–соседа на границе своих участков: по очереди проигрывает тот, кто залетит на участок другого.

Многие морально–этические нормы поведения человека, называемые еще общечеловеческой моралью, имеют свои аналоги во врожденных запретах разных видов животных.

В некоторых случаях можно предполагать, что это совпадение чисто внешнее. Что моральная норма у человека возникла на разумной основе и случайно оказалась похожей на инстинктивный запрет животного. Но по крайней мере часть наших так называемых общечеловеческих норм морали и этики генетически восходит к врожденным запретам, руководившим поведением наших предков, в том числе и дочеловеческих. И стесняться этого не нужно. Как не нужно кокетливо считать себя сверхсуществом, забывая не только свое происхождение, но и то, что человек — разумное животное.

Предоставим слово Ольге Сараниной, у которой случилась беда с любимой кошкой.

Кошки — животные не столько мистические, сколько малоизученные. Эти отстраненные существа, которые, кажется, только позволяют нам жить с ними, могут быть нежными друзьями, но могут и представлять собой угрозу.

«Известны случаи, когда кошки безо всякой видимой причины бросались на своих хозяев, да так, что дело кончалось вмешательством врачей. Однажды подобное безумие охватило и мою кошку.

Умнее кошки, чем Кити, у меня не было. Мы понимали друг друга с полуслова, она спала у меня под одеялом, а после душа вылизывала мне волосы. Ее мать привезли из Египта, где она была подобрана на улице моей знакомой. Кити, имея матерью настоящую «египтянку», познакомилась, когда подросла, на даче с местным Васькой, и на свет появились три трехцветных — счастливых — котенка. Самой шустрой в этом «интернациональном» помете была моя Кити.

Она вела себя, как собака: встречая нас, ложилась животом кверху и давала его почесывать, жмуря глаза. Все было замечательно, пока в один прекрасный день Кити не бросилась на меня. Моя любимая кошка на глазах превратилась в агрессивного хищника, который, оскалив зубы, страшно крича и шипя, бросался на меня и взбирался на меня, как по дереву.

Все было, как в фильме ужасов. Я не сразу решилась оторвать ее от себя: это значило бы, что ее когти, засевшие в моей коже, выдрали бы куски «мяса». Помню момент, когда страх пересилил боль, да и саму боль я перестала чувствовать — я должна была избавиться от этого сильного, ловкого и безжалостного зверя. Мне удалось выкинуть кошку за дверь и запереться в комнате. Минут десять Кити кричала не своим голосом, а потом вспышка как будто прошла: она стала робко и вкрадчиво мяукать, чтобы ее пустили. Я час не решалась открыть дверь. Когда Кити наконец вошла, она вела себя неуверенно: озиралась, принюхивалась, ходила на полусогнутых лапах. Она будто помнила, что здесь что–то произошло, но не могла вспомнить. что именно.

Тогда ей было полтора года. Подобное повторилось через полгода, причем по возрастающей: она бросилась на меня в понедельник, потом в четверг, а в пятницу два раза подряд, отсидев час в взаперти,

Это было ужасно. После этих двух атак за один вечер наутро мы вызвали ветеринара (кошка, конечно, все время провела в закрытой комнате). Придя, врач сказал, что, может быть, все еще обойдется. Когда же он увидел Кити, оказалось, что поделать ничего нельзя: ее зрачки были расширены и не сузились от яркого солнечного света. «Центр агрессии перевозбужден. Она опасна», — сказал он. Вскоре Кити не стало.