Читаем Старая болезнь полностью

Когда они ночью, посреди безлюдного моря спускались в эту пропахшую трюмом пиратскую каюту, она боялась не то что его пылкости, но даже простого прикосновения к руке или поцелуя в лоб. Но Юсуф со спокойствием, говорившим о том, что подобные мысли у него в голове даже не появлялись, отвернулся от нее и ушел.

Зачем муж везет ее в свои родные края? Еще более странно, зачем она, не выяснив этого, согласилась отправиться в это путешествие?

Слышно было, как о борт судна разбиваются волны. Их плеск рождал в душе Зулейхи тревогу. Берегись, уж не придумал ли Юсуф все это с единственной целью — отомстить? Например, задушит ночью и скинет за борт, как котенка.

В газетах рассказы о мужьях-ревнивцах встречались часто. И герои этих историй мало чем отличались от Юсуфа. А многие физически были куда слабее его.

Тут Зулейхе вспомнились слова отца, сказанные про Юсуфа: «В то время мы были наполовину армией, наполовину партизанским отрядом. По ночам нашему отряду, расположившемуся у подножия Торосов, приходилось совершать вылазки против французов, в большинстве своем очень опасные. Юсуф обычно был очень раздражительным и суровым, но при подготовке к этим неожиданным нападениям на неприятеля казался на удивление спокойным и веселым».

А это значило, что и нынешнее спокойствие Юсуфа, и то, что он ни единым словом не обмолвился о том ужасном положении, в котором они оказались, можно приписать подготовке такого же неожиданного нападения.

И все же эта догадка, удивительно точная с позиций разума и логики, не вызывала у Зулейхи страха за свою жизнь. Она могла довериться Юсуфу с тем же спокойствием, с каким котенок верит человеку, помыслов которого не знает.

Если муж и мог причинить ей какое-то зло, то только не таким образом.

Зулейха не смогла уснуть, хотя уже давно перевалило за полночь. Она погасила свет, легла и продолжала думать.

…К концу того лета по городу усиленно поползли сплетни, и в один прекрасный день Юсуф и его друзья слетели со своих должностей в департаменте. Весь город только и делал, что жаловался на плохое руководство, его расточительность и бесхозяйственность. Ходили слухи, что не обошлось и без хищений. Но махинации были провернуты так хитро, что ни у кого на руках не имелось никаких доказательств. На второй вечер после того, как лишился поста городского главы, Юсуф пришел с визитом к своему бывшему командиру.

— Да, полковник, служба сравнима с войной. В такое время мы полностью доверяем друг другу. Мы никогда не боялись, что нас ударят в спину, когда в окопах поджидали неприятеля. Так вот, в служебных баталиях друзья и товарищи куда опаснее, чем враги. Знаете ли вы, что в управленческой жизни невозможно обойтись без хитростей и уловок? Вот, скажем, вы выплачиваете какие-то деньги нескольким бедным беременным женщинам, тратите деньги на работы, все формальности по которым еще не закончены, или уборщику, который по болезни не работал несколько месяцев. Ясно, что в этом нет ничего плохого. Возможно, ваши сослуживцы-письмоводители посоветуют вам провернуть это несколько раз. Но наступает день, когда все это оборачивается против вас и становится оружием в руках не у кого-то, а у ваших же бывших товарищей. Действительно, крайним окажетесь вы, потому что все подписи и приказы ваши… Именно так случилось и со мной. Когда они увидели, что я начинаю покачиваться под подлыми нападками своих соперников, мои друзья, во главе с главным письмоводителем, меня же и продали. А этот письмоводитель, может, вы помните, тот, что еще мне клялся?.. Но почем мне знать, может, он и прав… Возможно, нужно было сделать именно так, чтобы добиться доверия, угодить тем, кто придет после меня… Одним словом, меня, как и того Юсуфа, предали братья[65]… И именно от этого мне горше всего… А что поделать, мы не справились и нас облили грязью. Можно только пожелать им успехов…

Юсуф также опроверг слухи о том, что собирается уехать в Анкару, а оттуда подкинуть бомбу своим соперникам.

— Все, моя управленческая жизнь закончена, я и в самом деле сегодня или завтра отсюда уеду. Но не в Анкару, как думают, а прямо в противоположном направлении. В свой особняк, что находится в Гёльюзю. Вот уже сколько лет, как я там все забросил. Вы ведь знаете, что мой брат работает хирургом в Сивасе[66]… От него мало толку… Все заботы лежат на нашей старой матушке… Она, правда, лучше меня разбирается во всяких земледельческих делах… Но она все-таки женщина…

Забавно было смотреть, как Юсуф считал, что занимался важной управленческой работой, пока находился на должности главы городка. А всю шумиху вокруг этой должности представлял делами политического характера, видя себя в положении отстраненного от дел главы кабинета министров. Зулейхе показалось просто детским и глупым самомнение, с которым он произнес слова: «Все, моя управленческая жизнь закончена».