Читаем Станция "Фронтир" полностью

РВАНЫЙ ВИЗГ ПЛАЗМЫ оглушил мостик, —Войды! – сорвался чей-то крик ужаса. Раскалённый шнур прошил воздух в сантиметре от виска Харон. Дюрастил взвыл, испуская едкий дым. Мостик вздрогнул. Стул грохнул. Тактический голограф взревел и погас, осыпав консоль дождём искр. Аманда инстинктивно отклонилась, рука дёрнулась к скрытому ножу на бедре, прежде чем замерла. Позвоночник – струна. Не страх в глазах – кипящая ярость, сжатая в алмаз. Дымок вился над её виском, опалив прядь волос.

-Сядь. Сейчас, – прохрипел Дмитрий, капля тёплой крови с подбородка шлёпнулась на полированный дюрастил у его ног. Привкус меди и железа на языке. Голос сорвался, переходя в хриплый шёпот на последнем слове. Каждый вдох ножом вонзался под лопатку.

Медленно с убийственной точностью, Аманда опустилась в кресло. Искорёженная фляга, сочившаяся янтарём, упала на подлокотник, оставляя липкое пятно. Её глаза – ледяные свёрла – впились в молодого человека, —Говори.

Дмитрий плюнул. Алый сгусток ударил о безупречный дюрастил, расползаясь грязной розеткой, — Расклад прост. Ты хотела войны? Голова Мирта – твоя. Потом – станция твоя. Сожги. Продай. Сделай бордель. Мне плевать, — юноша махнул дрожащим стволом, — Но пока Силекс не пал? Ты подчиняешься. Тара бросила вызов в моём порту. Оскорбила команду. Заработала синяки, — шаг вперёд.

Рёбра взвыли пронзительно, — Знаешь математику. Бунт в зоне боевых действий – она отделалась шрамами.

Челюсть Аманды сжалась. Взгляд – к дымящейся метке на переборке, —Легко? – голос-шип.

- Она дышит! – рык Дмитрия сорвался, боль вспыхнула ярче плазмы, — В отличие от легиона, сгнившего в Карнаке по твоей прихоти! Искатели? Этот «осколок» – бомба Скорпио! Штурмовать Силекс с криками? Я обменял хлам на щитолом! Ключ к горлу Мирта! —голос Дмитрия гремел, заглушая гул ядра, —Твой вой – лицемерное дерьмо! Сама сломала бы её за оскал на собственном мостике!

Тишина стала вакуумной. Пальцы Аманды впились в подлокотники, суставы побелели под кожей, —Заключённые, – рявкнул Дмитрий, голос хриплый от боли, —Сломанные овцы из Карнака. Сегодня – Сынам Шепарда. Пусть Райли направит их фанатизм на линии Мирта. Жги аванпосты. Рви логистику.

Аманда уставилась. Холодный взгляд сканировал каждую каплю крови на нём. Затем уголки губ дрогнули. Медленно, как сползающий ледник, расползлась улыбка. Ни тепла. Только ледяное обещание, — Уже запустили. Три шаттла. Час назад. Курс – Мория, —девушка наклонилась вперёд, ядовитый шепча, —Не для тебя. За каждую душу, сожжённую Скорпио в Дельте.

Харон встала. Игнорируя пистолет. Отвоёвывая пространство, — А Дмитрий? – имя – плевок, —Как только Силекс – пепел… ты убираешься. Быстро.

Израненный сустав постучал по дымящейся метке у виска, — Потому что на следующий день? Я приду за долгом Тары. И не промахнусь.

Аманда повернулась спиной. Полное презрение. Искорёженную флягу «Тарусты» швырнула в утилизационный люк у ног. Глухой лязг металла эхом отозвался в тишине.

- Убирайся с моего корабля. Смой кровь Тары с сапог, прежде чем ступишь сюда снова, — девушка не поправила опалённый волос у виска – дымящаяся метка осталась как вызов.

Команда ожила. Пальцы застучали по консолям слишком громко, поспешно. Глаза упорно избегали окровавленной формы ДМитрия. Он выиграл силой. Но поле боя осталось за ней.

Дмитрий сплюнул густую, алую слюну. Сунул пистолет в кобуру с таким лязгом, что вздрогнул ближайший оператор. Хромая, направился к выходу. Первый шаг по трапу – острая боль заставила споткнуться, рука судорожно вцепилась в поручень. Спина Кейла – неподвижная глыба осуждения, сухожилие на шее напряглось, как трос. Шаги – тяжёлые, неровные – глухо отдавались в металле трапа, пока гермодвери не сомкнулись с окончательным, изолирующим шипением.

***

Воздух у шлюза «Дитя Грома» гудел, вибрируя в костях. Запах – ядро: едкий озон, машинный мазут, сладковатая гарь. Сине-белый стробоскоп аварийных ламп пронзали полумрак выхватывая:

Люде Тары - 10 силуэтов. Потрёпанный камуфляж, молнии на рукавах. Оружие – затёртое до блеска. Лица – тени под глазами, челюсти сжаты. Взгляды – раскалённые докрасна, впившиеся в трап. Полукруг. Пальцы на спуске. Звенящая тишина, разрывающиеся дыханием.

Один молодой боец с перебинтованной головой, нервно теребил предохранитель винтовки – пальцы дрожали. Рядом ветеран с пустым, как выжженная поверхность, взглядом уставился куда-то вдаль, за Дмитрия.

Передними стояла тройка оруженосцев. Безупречная харканская броня. «Громовержцы» наготове. Кейл – на шаг впереди, сканирующий взгляд, ощущая десятки невидимых прицельных меток, жгущих броню спины. Сухость во рту мешала глотнуть.

Алексей Боунд вышел из тени. Высокий, стройный, но – колени чуть подгибались от напряжения, сжатая пружина, искривлённая под гнётом. Холод металла рукояти пистолета леденил ладонь сквозь перчатку. Бледное лицо в глубоких тенях, лихорадочные глаза. Форма охраны без опознавательных знаков, только выжженная молния на плече. Шагнул вперёд, игнорируя своих, взгляд прикован к Кейлу. Шаги глухо отдавались.