Читаем Станицы жизни полностью

Это известие несказанно обрадовало нас: наконец-то наступит долгожданный мир, а трудящиеся получат свободу. По примеру других солдат и я явился к Лабунскому с рапортом об отпуске. Командир полка прекрасно понимал, что отпускники назад на фронт уже не вернутся. Однако ссориться с нами он тоже боялся. Подполковник посмотрел на меня, повертел рапорт в руках, подумали отрубил:

— Ладно, поезжай!

Так в декабре 1917 года я возвращался с фронта. Путь был томительно долгий. Немало времени прошло, пока поезд миновал Тифлис, Баку, Ростов-на-Дону, Харьков. И везде, на всех станциях и полустанках, только и слышно было: революция, Ленин, большевики; земля — крестьянам, заводы — рабочим; свобода, мир.

Но вот и Высокое. Радостная встреча с родными и близкими. Отец смерил меня взглядом с головы до ног, похлопал шершавой ладонью по плечу, словно пробуя мою силу, и сказал:

— Ну как, солдат, отвоевался? Ладный-то какой стал! А постаревшая мать, вглядываясь в мое лицо, добавила: — Морщинки к глазам только зря подпустил. Рановато. — Это, маманя, но беда. Главное, была бы голова цела. Да и где это вы видели, чтобы война человека красила?

— Тут ты прав, — согласился отец, — такого никто еще не видел.

Я слушал и удивлялся. Никогда отец не был таким разговорчивым. Его точно подменили.

Прослышали в деревне, что с фронта вернулся солдат, и повалили к нам гости. Всем хочется знать, какие новости привез, правда ли, что народная власть навсегда пришла. Односельчане наперебой задавали вопросы, а я едва успевал отвечать на них.

События в стране нарастали с неимоверной быстротой. Укрепляя новый революционный строй, партия вела ожесточенную борьбу с внутренними и внешними врагами молодой республики Советов. Медленно, но неуклонно всюду пробивались ростки нового. Во всем ощущалось, что к власти пришел настоящий хозяин — народ. Это новое на каждом шагу встречалось и в нашем Высоком.

Не успел я еще прийти в себя после фронтовой жизни, как по деревне пронеслась весть: через несколько дней в Инсаре должен состояться первый съезд Советов. Вскоре оттуда приехал представитель.

На небольшую площадь, куда деревенские зазывалы с колотушками приглашали людей, шли мал и стар. Никогда еще Высокое не видело такого многолюдного схода.

Инсарский гость поднялся на широкую скамейку:

— Товарищи! Поздравляю вас. Отныне и навсегда рабочие и крестьяне взяли власть в свои руки.

— Спасибо, — послышалось в ответ.

Стоявший поодаль столыпинский управляющий крикнул:

— Рано благодарить. Цыплят по осени считают.

— Бей его, гада! — прокатилось в толпе. И через миг управляющего точно ветром сдуло.

Когда на площади воцарилась тишина, снова заговорил представитель из города:

— Товарищи! Имя Ленина вам известно?

— А как же, известно, — послышались голоса.

— Так вот Владимир Ильич Ленин делает все, чтобы жизнь народа всячески облегчить.

Представитель говорил о разделе земли и помещичьего имущества, о семенах и снабжении рабочих хлебом, о сплочении трудовых крестьян, особенно бедноты. Затем предложил избрать от деревни делегата на съезд Советов.

— Изберете его и наказ дадите, чтобы все ваши пожелания доложил съезду Вы не против?

Толпа вдруг пришла в движение, и из нее в круг выбрался всеми уважаемый дед Анисим.

— Погодь милый человек, — перебил он оратора, — дай и мне малость сказать.

Дед попросил помочь ему взобраться на скамью. Поддерживаемый чьими-то крепкими руками, стал на нее, осмотрел площадь и впервые за всю свою долгую жизнь заговорил перед таким большим собранием:

— Высоковцы, дошло до ушей ваших, что этот человек сказал? Понимаете ли, какое время наступило? Представитель власти с нами как с людьми разговаривает, спрашивает: согласны ли мы или против его слов? Вот я проработал у Столыпина, считай, годов больше шестидесяти, и никто никогда у меня не спрашивал, что я думаю, против я или нет Скажи я тогда свое слово — зубов бы, ребер не досчитался. Вот и посудите: стоит ли нам беречь и любить Советскую власть али нет. Я кончил.

Под возгласы одобрения и аплодисменты деду Анисиму помогли сойти со скамьи. Он снова оперся о большую сучковатую палку, всем туловищем подался вперед, приложил к уху ладонь, чтобы не пропустить слов инсарского представителя. А тот продолжал прерванную речь.

Он рассказал о задачах уездного съезда Советов а в заключение спросил:

— Ну так какие будут предложения? Кого хотите послать своим делегатом?

Сход зашумел, как встревоженный улей, а потом чей-то голос громко крикнул:

— Пущай едет Иван Болдин.

— Правильно. Считай, парень жизню знает, с турками воевал.

Я не видел говорившего. Почувствовал только, как от волнения к лицу прилила кровь, опустил глаза.

Подождав, пока гул голосов уляжется, представитель заговорил снова:

— А что? Парень он подходящий, с этим делом справится. Иван Болдин и в армии активным был. Как только царя свергли, солдаты избрали его членом комитета.

Откуда, думаю, это известно ему? Видит он меня как будто в первый раз После схода спросил у него об этом На мой вопрос он ответил тоже вопросом: