Читаем Стандинг полностью

– Да! В это время умели есть! Это меню я откопал в «Детской Энциклопедии», когда был пацаном. Я его знал наизусть и всегда говорил про себя, что наступит день, и я отведаю все это меню. А моя свадьба и была этим желанным случаем, согласитесь? Вот только стоило это целое состояние. Я не знаю, представляете вы себе или нет, но такой жратвы не было даже на приемах в Голливуде. Мы пригласили на свадьбу тридцать человек. И позволить себе такое эксцентричное меню на такое количество мы были просто не в состоянии! Даже со скидкой мы не укладывались в наш бюджет. А ведь так хотелось все это попробовать! Выход из положения нашла моя Берта. Мы заказали это знаменитое меню только для двоих, учитывая, что женились то мы, а не они. Для остальных выбрали шамовку более разумную: картошку с селедкой в подсолнечном масле, шкварки из цветной капусты, кровяную колбасу и корзину фруктов. Натюрлих, они закончили раньше нас. Они уже снимали кожуру с апельсинов, а мы еще только приступали к боку тайменя по-современному. У них были очень недовольные рожи, когда смотрели, как мы расправляемся с такой шикарной жратвой. Вкусные запахи дразнили у них слюнные железы. Мой дядя Аженор, со своей подогнанной вставной челюстью, скрипел своими искусственными зубами. Кузина Гертруда тоже рвала и метала, ворчала, как сто чертей, и во весь голос обзывала нас ненасытными обжорами. Но нам с Бертой было начхать на эти сарказмы. Я считаю, что их ошарашенные физиономии и руки, безжизненно замершие на столе, еще больше стимулировали работу нашей выводной трубы. Только маман с умилением смотрела на нас: «Давайте, давайте, детки, – подбадривала она нас. – Пользуйтесь случаем, это замечательный день». И мы с женушкой давали. Аппетит у Эдуарда VII был ничто по сравнению с нашим! В какой-то момент мы чуть было не испортили о себе впечатление, потому что я влепил оплеуху Пьеро, сынишке моего шурина, который стал лить слезы на наш щербет «Мадам Помпадур». Он так и норовил отхлебнуть из моего бокала, этот нахал. С досады я не рассчитал и очень сильно его треснул, и у него, к моему сожалению, пошла кровь из носа. Маман быстро увела его в уборную, чтобы умыть ему витрину и не допустить инциндента.

Смакуя, я изредка поглядывал на свою Берту н гордился тем, что у нее такой прекрасный аппетит. Берта за столом держится, как настоящая ученая дама. Пережевывая пищу, она правильно дышит в не заглатывает вместе с глотками воздуха куски «Георга IV». Даже в то время, когда она еще не вошла в свою лучшую «форму», она расправлялась с едой, как девчонка! Страсть поесть – это у нее врожденное. Но на омаре по-парижски я подумал, что она сломается. Она стала пунцовой, угрожающе конкурируя с омаром. Она зарубала вхолостую. Чтобы скорректировать стрельбу, я вовремя протянул ей стаканчик мускаде. Хорошо охлажденного. Эта рюмка холодного вина привела в норму ее слизистую, и к Берте опять вернулась вся ее живость.

Берю допивает бутылку.

– Всегда помните о том, что я вам сейчас скажу, – с ученым видом продолжает он. – На свадьбе полагается музыка. Если гости в этот день не подрыгают ногами, то у них создается впечатление, что их надурачили. Я это предусмотрел и поэтому нашел одного элитного музыканта: младший капрал Гроссель, настоящий виртуоз. Хоть и полицейский, а играл на аккордеоне. Аккордеон у него блестел, как новая пивная, и, помню, был красного цвета, и клавиши у него были подделаны под чистое золото. Только взглянешь, как сразу в ногах чувствуешь счастье. Посмотришь, как он шикарно переливается на свету, и тебя охватывает большая радость. Но больше всего всех потрясло, как он пристраивал его себе на колени. Сначала он расстелил на них маленький бархатный коврик черного цвета. Наблюдая за этими приготовлениями, все подумали, что он собирается перекусить. Потом он перекинул ремень через шею. А у самого вид такой серьезный, сосредоточенный. Вылитый священник, собирающийся прочитать молитву по телевидению! Вдруг его сильные лапы, привыкшие держать дубинку, стали, так сказать, хрупкими. Они обняли эту машинку для танцев и пробежали по клавиатуре. Гибкие, как девушки в кордебалете, парни! Как он не путался во всех этих клавишах – одному Богу известно! Тем более, что они были не пронумерованы! Если бы вы видели Гросселя в его естестве – в своей форме фараона, когда он орал на автомобилистов, – вы бы ни за что не поверили, что он может так музицировать! Он становился неузнаваемым прямо на глазах! Когда он играл классику: «Малышка из Тонкина» Моцарта, «Я люблю сразу двоих» братьев Милья, ваша душа сама начинала петь, как аккордеон. А в те моменты, когда инструмент начинал натурально рыдать и испускать стенания, она плакала от переполнявших ее переживаний.