Читаем Стамбульский ветер полностью

– Слишком много совпадений – я все понял. Тимур… он как-то сразу стал кем-то важным для меня. Мы стали созваниваться, разговаривать. Он рассказывал мне о твоем испуге, когда ты впервые увидела как он владеет приемами рукопашного боя. Я стал гордиться твоим сыном и впервые пожалел, что у меня нет детей.

Я боялась его перебивать и все думала, знает ли и Тимур то, что сразу поняла моя мать.

– А потом я между делом попросил у него фотографию семьи в его детстве.

– Я не поняла, зачем он доставал наш старый альбом и решила, что он хочет показать его бабушке.

– Он прислал вашу фотографию. Ничего не нужно было говорить.

– Я боялась, что ты можешь сделать, когда узнаешь…

– Ну… Давай не будем об этом, – усмехнулся Эмин и я подумала, что хорошо, что меня миновали эти события.

– А потом, когда я немного пришел в себя… вдруг понял, как много я пропустил. И еще мне стало страшно, что я могу потерять все еще раз.

Он замолчал, провел ладонью по моей щеке, как будто проверял, правда ли я настоящая:

– Я прилетел, потому что не мог ждать больше.

Я тихо рассмеялась сквозь слезы, сквозь все, что еще болело.

– Значит, ты следил за мной? Но как тебе удалось решить все с номерами?

– Не смейся. Я просто хотел быть рядом. Надеюсь, тебе понравились тюльпаны от Кемаля?

– Кемаля?! Вы что прилетели вместе? Вы до сих пор дружите?

– Нет, прилетел только я. Не знаю как ты выбирала отель, но ты забронировала тур в отель Кемаля. И когда я это понял, дальше все было просто.

– Неужели Тимур так просто все рассказал тебе?

– Сила рода. Мы знаем все на уровне тела, даже если у нас нет подтверждения. Мы просто знаем.

Я невольно улыбнулась сквозь слезы – так странно, так просто.

– Сила рода… – повторила я за ним и провела пальцами по его воротнику, будто убеждаясь, что это не сон. – Ты всегда так говорил.

Он мягко взял мою руку, поднес к губам, поцеловал костяшки пальцев – медленно, по одной.

– И ты всегда слушала, даже когда делала все наоборот, – он снова усмехнулся своим низким бархатом.

Я рассмеялась, но внутри все еще дрожало.

– А Тимур знает? Что ты здесь? Что ты – это ты?

Эмин отрицательно кивнул, не отрываясь взглядом от моего лица:

– Пока нет. Мы должны сказать ему это вместе. Такие вещи лучше приносить самому, а не через кого-то.

Я коснулась его щеки – под пальцами кололась щетина. Настоящий. Живой. Мой.

– Он все поймет. – Эмин сказал это твердо, почти по-отцовски. – У него твоя сила. И моя упрямость. Ему хватит. Нам хватит.

Я не ответила. Просто посмотрела на него так, будто могла все сказать без слов и мы оба знали: теперь между нами не останется ни одной стены.

Он прижал меня к себе и я услышала, как у него дрогнул голос:

– Beaujour, моя Даша. Мы дома.

Мы все еще стояли у распахнутой двери, когда кто-то тихо постучал со стороны террасы.

– Господа влюбленные! Можно? – раздался мягкий высокий голос. Кемаль. Он стоял с подносом: две чашки кофе, тарелка с фруктами и горячая турецкая лепешка.

– Если вы не возражаете, я решил, что вам нужен завтрак. Ну и… контроль ситуации, – он подмигнул Эмину. – Я рад, что для столь эпичного воссоединения вы выбрали мой отель. Двери дома Кемаля всегда открыты для друзей.

Я хотела что-то ответить, но рассмеялась раньше слов – просто тихо, по-детски, уткнувшись Эмину в плечо.

– Спасибо, Кемаль. Как всегда вовремя. – сказал Эмин, забирая поднос. И словно в шутку нарочито громко шепнул:

– Исчезни немедленно!

Кемаль окинул нас долгим взглядом и хмыкнул:

– Двадцать лет вы оба делали вид, что у вас все под контролем. Друзья и существуют для того, чтобы в нужную минуту оказаться в нужном месте и сделать пару правильных действий. – Кемаль ловко подхватил массивный ключ от двери между номерами и сунул себе в карман:

– Приятного отдыха в лучшем отеле города!

Когда дверь между нашими номерами окончательно растворилась в цветах и солнечном ветре, казалось, мы успели выдохнуть все за двадцать лет. Но этот выдох не был вечным.

Все началось с телефона. Я набрала Тимура сразу после того, как Кемаль ушел. Я еще не готова была рассказать ему правду об его отце, но мне нужно было просто услышать голос сына, знать, у него все хорошо. Но звонок сбросили. Второй – гудки и снова тишина. На третий я уже почти не слышала, как Эмин за моей спиной тихо говорит что-то про кофе и погоду. Мои мысли были снова в Москве рядом с сыном.

– Он сбросил, – сказала я, глядя на то, как ветер перебирает зеленые листья лианы, усыпанные нежно розовыми цветками.

– Возможно, он просто не может сейчас говорить, Даша. Он взрослый парень. У него могут быть свои дела. Знаешь, это так необычно вдруг понять, что где-то у тебя есть взрослый сын.

Я отвернулась к морю – не от Эмина, а от мысли, что через секунду могу расплакаться.

– Я двадцать лет жила с этим знанием. Для меня это не вдруг, Для меня это каждую ночь и каждое утро. Я всегда боялась, что однажды ты узнаешь и не простишь. И я всегда боялась, что однажды узнает Тимур.

Я снова нажала вызов – пустые гудки и автоответчик.

– Вчера вечером я списывался с ним, у него все было в порядке.