Читаем Стальные крылья полностью

Прервавшись, единорог уставился на меня испытующим взором. Его рог засиял гнилостным голубоватым светом, заставив стоявших вокруг меня зебр сделать осторожный шаг назад. Светясь, рог покачивался, явно целясь куда-то в район моей шеи, и, помимо своей воли, я так же отступил от напрягшегося в своем кресле Брайта, возвращаясь в полосатый строй.

Текли мгновения. На лбу единорога стала появляться заметная испарина, а сияние его рога, разгоравшееся все ярче, наконец потухло, на секунду ослепив нас яркой магической вспышкой.

– «Что… Как… Этого не может быть!» – простонал Брайт, обессилено вытягиваясь в кресле и обвиняющее тыча в меня копытом – «Ошейник! Я лично… зачаровал его… Это просто невозможно!».

На секунду отведя глаза от дрожащего, взмокшего единорога, я бросил взгляд на свою шею, где по-прежнему недвижимо, висел уже успевший меня достать блестящий ошейник. Красивое переплетение нитей все так же посверкивало в свете магических ламп, и я вновь недоуменно уставился сначала на столь же тупо смотревших на меня зебр, а затем – на тяжело дышащего в своем кресле Брайта.

«Интересно, у меня такая же глупая рожа, как и у них?».

– «А, что, простите, должно было произойти?» – осторожненько, словно мышь из норки, спросил я у вытирающего цветным платком лоб единорога – «Еще какой-нибудь эксперимент, да?».

– «Экспериме-е-е-ент? Какой еще эксперимент, ты! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?» – простонал седой выродок, судорожно присасываясь к стоящему на краешке бюро стакану – «Теперь я понимаю, почему ты не попала под действие машины – активируемое ею заклинание не смогло даже найти тебя, тупо отразившись обратно в перегоревшие от этой мощи контуры. Проклятая тварь! Чудовище из чужой эпохи! Да что же это за магия такая?!».

Злобно засопевшие зебры вновь сжали меня своими боками и оттащили к двери, чувствуя неудовольствие своего хозяина, развалившегося в кресле в полуобморочном состоянии.

– «Уведите ее! Уведите и заприте к дискорду в самой глубокой и страшной камере, какую вы только сможете отыскать в этой дыре! Завтра мы бросим ее на самое дно Обводной Галереи, и вот тогда-то и посмотрим, сколько ей удастся выжить среди этих необработанных крист…».

Договорить единорог не успел.

***

Пол вздрогнул под нашими ногами.

– «Чт… Что это такое?» – удивленно залепетал Брайт, вертя головой, словно надеясь рассмотреть на потолке ответы на все свои вопросы. Я лишь чихнул, прикрывая голову от сыплющейся на меня пыли, перемешанной с камушками и каменной крошкой – «О нет! Они нашли нас!».

– «Ангс Аннваль!» – проорал стоявший справа от меня зебр, хватая меня за ошейник и волоча куда-то по коридору – «Ваарску Гароу!».

Ворча, словно разбуженный медведь, замок просыпался от зимней спячки, вновь почувствовав прикосновение опаляющего огня к своей каменной шкуре. В окнах крытой галереи, по которой мою упирающуюся тушку волочил сосредоточенный зебр, то и дело вспыхивали ослепительные блики, словно кто-то огромный, развлекаясь, пускал в стены замка легкие солнечные зайчики. Не совсем безобидные зайчики.

Яркий, слепящий луч света рухнул откуда-то сверху на старую, полуразрушенную стену галереи, словно бритвой, срезая осыпающиеся от времени колонны, внешнюю стену и опаляя пол. Отпрянув в сторону, зебр едва успел забросить нас за большую, потрескавшуюся статую какого-то поньского героя, в героической позе вставшего на дыбы, спасая наши организмы от близкого знакомства с остатками рушащихся перекрытий. Град камней с грохотом молотил в стену галереи, по которой тащил меня мой конвоир.

– «Нэ разлягайса, хэмеет! Вставай, ылы я выкыну тэбя ыз блыжащего окна!». Подняв меня парой чувствительных пинков, зебр вновь потащил меня по рушащемуся проходу. Мои глаза и горло мгновенно забила висящая в холодном воздухе каменная пыль, и вскоре, я мог только кашлять, вслепую скача вперед, подгоняемый сзади нетерпеливым конвоиром.

– «Прис Энкейле, мы наканэц дабралыс!» – с облегчением проговорил полосатый жеребец, втаскивая мою задыхающуюся тушку на последнюю ступеньку длинной винтовой лестницы, ведущей к моей камере – «Быстра шивилы нагамы, хэмеет, ыначе йа наиду врэмя и для твоэй эссэл!».

Задыхаясь от бешенной скачки, я не сопротивлялся, позволяя взбешенному жеребцу тащить себя по полу за железный обруч, больно сдавивший мои крылья и ребра. Я надеялся лишь на то, что мой тюремщик отвлечется, в то время как я, воспользовавшись неразберихой и крайне плохой видимостью, сумею тихо…

– «Куда-та сабралась, крылатайа падстылка?!» – проорал мне на ухо голос ненавистного холуя, сопровождающийся ощущением тяжелого копыта, пригвоздившего к полу мою шею – «Ат мэна ишо ны адна вроу нэ… Эи, а ты чито тут дэлаиш, гаспадын? Хазаин прыказал…».

Тяжесть с шеи исчезла. Открыв глаза, я с удивлением увидел болтающиеся перед моим носом копыта, явно принадлежавшие моему тюремщику. Но почему их только два?