— Я крайне высоко ценю такую честь и ваше доверие, мой фюрер! — быстро ответил тот. — Я уверен, что смогу…

Но Гитлер уже не слушал его.

— Когда приказ будет отдан, то вы, Модель, и вы, Гот, пойдете в наступление во главе самых крупных танковых армад, которые когда-либо существовали в истории войн. Врезавшись в ряды большевиков этими гигантскими танковыми клиньями, вы застанете их врасплох. И вы заставите советскую змею испустить дух, — Адольф Гитлер отчаянно искал нужные слова и наконец нашел их,—разодрав ее этими двумя стальными когтями.

Глава вторая

Обершарфюрер Шульце громко перднул. Но остальные унтер-фюреры[3], растянувшиеся на теплой травке и слушавшие, что рассказывал им штурмбаннфюрер фон Доденбург об устройстве нового танка «тигр», пребывали в столь благодушном расположении духа, что почти не обратили на это внимания.

Впрочем, и сам здоровенный гамбуржец не ощущал никакого неудобства. Ему казалось, что он совершенно счастлив. Шульце чувствовал себя отлично. Штурмовой танковый батальон СС «Вотан» отдыхал от боев уже целых три месяца. Вальтраут, супруга гауляйтера Шмеера[4], готовила им лучшие шницели во всей Вестфалии. Правда, взамен она тоже требовала от Шульце кое-каких ответных услуг, но ему не составляло никакого труда оказывать их ей. К тому же у ее горничной Хейди были самые большие груди, которые он встречал за всю свою 27-летнюю жизнь, и ему доставляло несказанное удовольствие ласкать их… а также и все остальное. Шульце лениво потянулся и попытался сосредоточиться на том, о чем сейчас рассказывал им Куно фон Доденбург.

— Те из вас, кому повезло сражаться в составе нашего батальона в России, — офицер кивнул в сторону гауптшарфюрера Метцгера, сидевшего рядом с ним, — конечно, сразу вспомнят, что наш танк Pz-IV, оснащенный короткоствольной 75-миллиметровой пушкой, был не способен справиться с русским Т-34. Снаряды, которые выстреливал Pz-IV, отскакивали от лобовой брони «тридцатьчетверки», точно мячики.

Фон Доденбург вытер пот со своего загорелого лба, хмурясь от не слишком приятных воспоминаний.

— Однако с «тигром» все обстоит совершенно по-другому. — Он постучал по плакату, изображавшему новый танк в разрезе, который был прикреплен к меловой доске рядом с ним. — «Тигр» оснащен мощной 88-миллиметровой пушкой. Стандартный боекомплект—92 выстрела для орудия и 5700 патронов для двух пулеметов.

Куно перевел дух и продолжил:

— Вскоре, когда к нам начнут поступать «тигры» прямо с заводов, вы сами увидите, чего стоит эта машина. Знаете ли вы…

— Да, господин штурмбаннфюрер[5]! — воскликнул Шульце. Он знал, что, являясь одним из самых старых ветеранов «Вотана» и единственным из унтер-фюреров, награжденным Рыцарским крестом, имеет право на более вольное обращение с командирами, чем другие. — Я знаю, господин штурмбаннфюрер, чего бы я хотел, — опрокинуть в себя литр холодного пенящегося пива! Мое нутро страдает от нестерпимой жажды. Я весь горю!

— Как это типично для Шульце, — рассмеялся фон Доденбург. — Он всегда думает лишь о собственном комфорте. Я вижу, что здесь, в Вестфалии, вы здорово расслабляетесь. У вас тут слишком много пива и слишком много шницелей. Интересно, что вы станете делать, когда нам снова придется воевать с русскими?

— Я знаю, господин штурмбаннфюрер! — бодро ответил Шульце. — Я просто открою рот и дыхну на них. У меня так все пересохло внутри, что мое дыхание будет не просто горячим — оно будет раскаленным, и сожжет всех русских в радиусе ста метров, точно выстрел из огнемета!

Гауптшарфюрер Метцгер злобно покосился на Шульце. Фон Доденбург обвел взглядом бойцов «Вотана», сидевших и полулежавших на теплой траве, и кивнул:

— Ну, хорошо, герои. На сегодня достаточно. Метцгер по прозвищу Мясник торопливо вскочил на ноги. Несмотря на июньскую жару, он выглядел так, словно собирался отправиться на ежегодный парад по случаю дня рождения фюрера. Мундир безукоризненно сидел на нем, а вся грудь гауптшарфюрера была увешана наградами. Он даже привесил на плечо «обезьяний хвост»[6].

— Внимание! — крикнул Мясник так громко, точно бойцы находились в тысяче метрах от него, а не в десяти, и отдал честь фон Доденбургу. — Разрешите разойтись, господин штурмбаннфюрер?

Фон Доденбург небрежно приложил руку к околышу фуражки:

— Разрешаю, Метцгер. Разойдитесь!

* * *

Фон Доденбург и Шульце медленно направились к своим квартирам, которые располагались возле древнего готического собора Падерборна. Унтер-фюреры помоложе двигались вслед за ними на почтительном расстоянии. Они не хотели мешать разговору этих двух людей, которые сражались плечом к плечу начиная еще с 1939 года.

— Итак, господин штурмбаннфюрер, что вы думаете об этом новом танке? — спросил Шульце.

Фон Доденбург пожал плечами:

— Мы должны получить новые танки, Шульце. Это всё.

— Да ладно, господин штурмбаннфюрер. Все прекрасно знают, что мы — не что иное, как пожарная команда фюрера. Когда где-то случается пожар, нас посылают туда, чтобы его тушить.

— Ты, как всегда, прав, Шульце.