Читаем Стальной лев. Восток полностью

— Любовь Владимировна, за пятьдесят лет, прошедших с 1861 года, численность крестьян только в Европейской части России выросла более чем в два раза. С пятидесяти до ста трех миллионов человек, при общей численности населения — сто сорок-сто пятьдесят миллионов. Если смотреть на экономический рост, о котором вы мне говорите, со стороны десяти-пятнадцати процентов населения этой страны, к которым относится профессор Котляревский с кадетами, священники, дворянство, интеллигенция и буржуазия, то рост несомненно есть. Но исключительно для этих людей.

Посмотрев на эти показатели в пересчете на душу населения, то есть на каждого жителя Российской империи, получаем полную профанацию. Богатые стали много богаче, а бедные еще беднее. Вот и весь рост, выразившийся в еще большем перераспределении доходов в пользу имущих классов. Если я не прав, что же тогда вызвало революцию? Или вы, Любовь Владимировна, думаете, простые люди с жиру бесятся, а царя я лично пинком с трона скинул?

— А почему вы лично?

— Так во всем же виноваты большевики, все развалившие на чужие деньги!

— Я не задумывалась о происходящем с этой стороны, Лев Давидович, но сейчас мне представляется, что вы в какой-то мере правы.

— В какой-то мере? — я улыбнулся. — Люба, вы знаете, какой вой подняли либералы, после того как Антон Павлович Чехов опубликовал свой рассказ «Мужики»?

— Я читала, но говорят, что это произведение — ужасная неправда. Чехов все выдумал, чтобы очернить российское крестьянство этим рассказом.

— Антон Павлович в некоторой степени утрировал происходящее. Не такие уж вечно пьющие русские мужики. Скорее всего, эту деталь он добавил для усиления эффекта от повествования. Для того, чтобы убедиться в правдивости Чехова, достаточно поехать в любую самую обычную деревню и посмотреть на то, как живут вечно голодные люди. На эту тему также полезно почитать энциклопедию Брокгауза и Эфрона, — в этот момент подумалось, что все очень удачно сложилось. Еще вчера я приказал выписать мне данные из статьи «Голод» указанного многотомника. Теперь нет необходимости вспоминать данные и путаться в цифрах, достаточно просто достать выписку.

— Смотрите, Люба. По данным составителей Нижнее Поволжье постоянно страдало от голода. В течение последних восемнадцати лет Самарская губерния голодала восемь раз, а Саратовская — девять.

За последние сорок лет русские крестьяне жестоко голодали в 1880 году (Нижнее Поволжье, Санкт-Петербургская, Псковская, Новгородская, Олонецкая и часть Новороссийских губерний). Затем 1885 году (Новороссия и часть нечерноземных губерний от Калуги до Пскова). Далее, вслед за 1891 годом, когда голодали двадцать девять губерний, наступил голод 1892 года в центральных и юго-восточных губерниях. На этих территориях проживало тогда тридцать пять миллионов человек. Кроме того, в 1897 и 1898 годах голод пришел примерно в тот же район.

Теперь нынешний век. Голод 1901 года в семнадцати губерниях центра, юга и востока страны. В 1905 году голодали двадцать две губернии, в том числе четыре нечерноземные — Псковская, Новгородская, Витебская и Костромская. В 1906, 1907, 1908 и 1911 годах голодали преимущественно восточные, центральные губернии и Новороссия.

Кто и когда считал крестьян, умерших в это время от недоедания?

Вы когда-нибудь слышали о голодных дворянах, помещиках или интеллигенции, пухнущей от недоедания до Революции?

Кудрявцева задумалась и отрицательно покачала головой, отвечая на мой вопрос.

— Никогда не слышала о таких случаях, если честно.

— Я тоже не слышал, а для российских крестьян голод — обыденность даже в урожайные годы. Подойдут вам, Люба, такие статистические показатели Российской империи?

— Это просто ужасно! Как такое могло быть, Лев Давидович?

— К сожалению, все очень просто. Подсчеты ведутся как в Европе. Элита Российской империи причисляла себя к европейской и, соответственно, сравнивала некие производственные показатели с аналогичными данными в странах Европы. Тот факт, что европейцы живут за счет колоний, разбросанных по всему миру, в их статистических данных не учитывается. Посмотрите на Францию, Англию, Германию или Италию. Экономические показатели этих стран не учитывают, что громадное количество ресурсов поступает извне, но почему-то считается, что это продукт, произведенный внутри государства. Тот момент, что в Индии, Индокитае, Китае или в Африке из-за европейцев голодают и умирают миллионы людей, вроде как не в счет. Также никто и никогда не сумеет сосчитать количество негров-невольников, вывезенных из Африки на плантации Нового Света и умерших от непосильного труда. В той же степени нет данных про английских крестьян, буквально вымиравших во время «огораживания». Овцы-то английской аристократии оказались важнее людей. В свою очередь, Российская аристократия очень давно переняла этот стиль отношения к собственному народу у англосаксонской элиты, которая всегда больше внимания уделяла своим собакам, кошкам, лошадям и другим важным животным.