– Моя Эльза и близко не подойдет ни к этим деньгам, ни к этому имени. Она Эльза Куин, – огрызается тетя.

Дядя усаживает ее назад и кладет руку ей на бедро, как бы удерживая от того, чтобы она снова встала. Он смотрит на Джонатана с гораздо более рациональным выражением лица, чем у тети.

– Тогда вы сказали, что не будет никаких условий.

– Я сказал, что помогу без дополнительных условий, но я предупреждал, что вернусь.

Нижняя губа тети кривится.

– И чего же вы хотите, мистер Кинг? – Голос дяди становится тверже. – Потому что вы не встретитесь с Эльзой. Сначала придется пройти через меня.

– При всем моем уважении, пройти через вас будет не так уж трудно, мистер Куин.

– Чего ты от нее хочешь? – Дядя выдыхает, отбросив деловой тон, все его поведение излучает напряжение.

– Я позволил Эльзе жить тогда, и я позволяю ей жить сейчас, но в тот момент, когда я решу сжечь кровь Стил, текущую в ее венах, никто меня не остановит. – Он делает паузу. – Я оборву жизнь, которую спас, в мгновение ока.

У меня ломит спину, а пальцы дрожат.

Я оборву жизнь, которую спас, в мгновение ока.

Что, черт возьми, он имеет в виду?

– Она не имеет никакого отношения к своему отцу! – тетя кричит. – Она не он.

– Вы уверены в этом? – Глаза Джонатана темнеют. – В конце концов, она маленькая принцесса Стил, ради которой он пожертвовал всем.

– Оставь Эльзу в покое, или я не стану молчать. – Дядя говорит тихо, но угрожающе.

– Я ценю вашу смелость, но дело в том, что вы ни черта не сможете мне сделать, мистер Куин. – Джонатан встает и застегивает пиджак. – А теперь, если вы меня извините, мне нужно присутствовать на заседании совета директоров.

Он внезапно поднимает глаза и встречается со мной взглядом, как будто знает, что я слушала все это время.

Я замираю, когда жестокая ухмылка кривит его губы, прежде чем он поворачивается и выходит за дверь.

Ни тетя, ни дядя не провожают его. Лицо тети краснеет, а дядя держит ее за плечи, как будто не дает ей развалиться на части.

Я стою за стеной, мои внутренности разрываются на миллион кусочков.

Все, что сказал Джонатан, проносится в моей голове подобно урагану, которому не видно конца.

Я слишком потрясена, чтобы все осмыслить, но я знаю, просто знаю, что события, произошедшие в моем прошлом, были не из приятных.

Это мой единственный шанс узнать правду, какой бы она ни была.

Я делаю глубокий прерывистый вдох и направляюсь в гостиную.

Дядя первым поднимает взгляд, когда я встаю перед ними. Тревога искажает черты его лица.

Прежде чем они успевают что-либо сказать, я произношу спокойным голосом, хотя совершенно себя такой не чувствую.

– Я все слышала. А теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне о моем прошлом.

Глава тридцать третья

Эльза

Дядя встает, заставляя себя улыбнуться.

– Тыковка, то, что ты сейчас услышала, это…

– Правда, – обрываю я его. Я никогда не перебиваю дядю или тетю, но сегодня все по-другому. – И я хочу знать все остальное.

– М-милая, – заикается тетя. – Это было очень давно.

– То, что ты бросила меня и маму, тоже было очень давно, тетя?

Она задыхается, прикрывая рот руками.

– Я слышала тебя на днях. – Мой голос нейтрален, почти отстранен.

Я не знаю, как говорить другим тоном, не сорвавшись.

– Вы должны мне все объяснить, – говорю я им.

Глубокий вздох вырывается из груди дяди, когда он, пошатываясь, отступает назад и падает рядом с тетей.

– Скажи ей.

Тетя касается своего виска дрожащими пальцами.

– Н-нет.

– Мы знали, что этот день настанет, Блэр. – Дядя сжимает челюсти. – Просто скажи ей уже. Она заслуживает того, чтобы знать.

– Я сказала нет, Джексон!

Я отрываю от нее взгляд и сосредотачиваюсь на дяде.

– Кто такой Илай?

Его глаза расширяются так, как никогда раньше.

Как будто у него сердечный приступ.

– О боже, – голос тети срывается на рыдание.

Обычно я бы сделала все что угодно, лишь бы не видеть их такими, но не сегодня.

Сегодня мне нужны ответы, даже если в процессе мне придется причинить им боль.

– Мне приснился сон – нет, кошмар – о том, как я сжимала его руку перед тем, как он исчез в озере. – У меня под кожей начинается зуд. – Кто он?

– Это был просто кошмар, милая. – Голос тети больше не звучит убедительно.

– Это никогда не были кошмары, тетя. Боль, мучения и слезы никогда не были ночными кошмарами. Кровь, крики и стоны никогда не были долбаными кошмарами!

– Через что, черт возьми, тебе пришлось пройти, тыковка? – Дядя выглядит побежденным, совершенно измотанным.

Через что мне пришлось пройти?

Они те, кто должен сказать мне это.

– Я спрашиваю в последний раз, тетя. Кто, черт возьми, такой Илай?

– Он был твоим братом, – тихо говорит дядя.

Я так крепко сжимаю лямку своего рюкзака, что удивляюсь, как она не лопается.

– Б-был?

– Он погиб в том озере, о котором тебе снятся кошмары.

Это чувствуется так, словно кто-то взял нож и вонзил его прямо в мое ущербное сердце.

У меня идет кровь, и никто не может ее остановить.

– К-как?

Глаза дяди наполняются сочувствием.

– Он утонул, тыковка. Ему было всего семь, на год старше тебя.

Нет.