– Ты не имеешь права устанавливать ограничения на то, когда и сколько раз я могу прикасаться к тебе, а потом просить меня притормозить. Ты здорово и по-настоящему облажалась, сладкая.

Он тянет меня за сосок, и это конец. Это чувствуется так, словно я не могу контролировать свое тело, когда он прикасается ко мне.

Я едва оправляюсь от оргазма, тяжело дыша и изо всех сил цепляясь за простыни.

Эйден не останавливается.

Его безжалостный темп продолжается, и продолжается, и продолжается.

Я такая чувствительная и измученная. Мои нервные окончания дрожат и умоляют, чтобы это закончилось.

Но если я скажу ему это, он сделает все наоборот.

Сейчас у меня есть только один вариант.

Используя всю оставшуюся у меня силу, я отталкиваюсь назад, прижимаясь задницей к его бедрам и яйцам.

Если он не закончит в ближайшее время, то будет заниматься этим всю ночь напролет.

Он задевает чувствительную точку внутри меня. Я стону, но не перестаю извиваться под ним.

– Что, по-твоему, ты делаешь, сладкая? Хм? – рычит он.

– К-кончи в меня, – хнычу я, пытаясь поспевать за его темпом. – Я хочу, чтобы ты кончил в меня, Эйден.

– Черт. – Стон срывается с его губ, когда тепло окутывает мои стенки.

Я падаю на живот, и он выходит из меня. Горячая жидкость стекает по моим бедрам, но сейчас мне все равно.

Я так устала, что, кажется, могла бы проспать целую вечность.

Эйден разворачивает меня, и я позволяю ему, но с моих губ срывается тихое бормотание.

Он опускается на колени у изножия кровати, а я лежу перед ним совершенно обнаженная, мои глаза начинают закрываться.

Он раздвигает мне ноги, сжимая руками оба моих бедра, и медленно наблюдает за мной потемневшими глазами. Он нюхает воздух, как будто хочет запечатлеть наш запах в памяти.

– Ты правда думала, что сможешь манипулировать мной, сладкая?

Мои глаза резко распахиваются.

– Ты думаешь, что если я кончил, то на этом все?

– Я… я чувствительная.

Его дьявольская ухмылка приветствует меня.

– Тебе следовало подумать об этом, прежде чем устанавливать ограничения на то, когда я могу прикасаться к тебе.

– Это слишком.

Но разве слишком, если все мое тело жаждет большего?

Разве слишком, если я с нетерпением жду его следующего хода?

– Знаешь, что слишком, сладкая? Слишком, это ждать и не иметь возможности прикоснуться к тебе, потому что ты накладываешь на это ограничения. Сейчас. – Он наклоняет голову набок. – Ты кончишь для меня еще раз, как хорошая девочка.

А потом он пирует на мне, и я выкрикиваю его имя.

Глава девятнадцатая

Эльза

Прошлое

Я напеваю что-то себе под нос, когда бегу по дорожке посреди сада.

Ма сказала, что сегодня почитает мне сказку. Она перестала читать мне сказки с тех пор, как исчез тот, чье имя нельзя называть.

Красная роза бережно зажата между моими маленькими пальчиками. Я хмурю брови, стараясь сохранить ее красоту.

Это для мамы, потому что она любит красный цвет.

Наш дом находится не в городе. Папе приходится о-о-очень долго ехать, чтобы добраться туда, где он работает. Когда я спросила его, почему мы живем там, где нет других людей, он сказал, что они с мамой не любят, когда их беспокоят.

Он похож на принца, который увез принцессу в свой далекий замок и с тех пор живет с ней долго и счастливо.

Или, может быть, не долго и счастливо.

Когда в сказках заканчивается вечность?

Из сада за домом доносятся звуки борьбы.

Нет. Не борьбы.

Я останавливаюсь как вкопанная, мое сердце бьется громко и быстро. Рука крепче сжимает розу.

Эти монстры снова здесь.

Я прячусь за сливовым деревом и прижимаю розу к груди.

Я так сильно зажмуриваю глаза, что становится больно.

Эти монстры не достанут меня.

Никогда.

Звуки исчезают. Я медленно открываю глаза и осматриваюсь вокруг.

На верхнем этаже нашего дома улавливается движение.

Ма стоит у окна своей комнаты, смотрит вдаль и подкрашивает губы красной помадой.

Мой рот приоткрывается, чтобы позвать ее по имени, но я снова закрываю его. Монстры найдут меня раньше, чем она.

Они всегда так делают.

Я дышу как можно тише, прячась за деревом. Вдалеке тянутся провода, опоясывающие весь сад.

Папины друзья, которые носят черное и не разговаривают с нами, протянули их, чтобы внутрь не заходили животные или люди.

Но даже провода не могут остановить этих монстров.

– Я сказал тебе отвалить.

Мой позвоночник напрягается при звуке голоса, доносящегося из-за угла.

Папа?

Я медленно кладу руку на камень и заглядываю внутрь. Папа сидит за садовым столиком, повернувшись ко мне спиной.

Он одет в свой черный костюм. Его каштановые волосы короткие на затылке, но длинные на макушке.

Один только вид его спины заставляет его казаться таким далеким, будто я больше не смогу до него дотянуться.

Может быть, монстры тоже придут за папой.

Дядя Реджинальд сидит напротив, лицом ко мне. У него худощавый вид и голубые глаза навыкате, которые пугали меня, когда я была младше.

Но больше нет.

Монстры убегают, когда дядя Редж здесь.

Он как супергерой.