— Нимли! Нимли! — Я толкнул гнома в плечо, чтобы привлечь его внимание. — Нимли, это война. И выбора у нас нет — мы или тилукмены.

— Да, но при чем здесь кони?

Если б я знал.

— По-другому не получится. К сожалению, тилукмены не ходят пешком. Вот что, отыщи кого-нибудь, кто разбирается в лошадях. Пусть сходят, посмотрят, что там с лошадьми. Можно ли им помочь? Если нет, то пусть добьют. Для прикрытия отправь первую сотню из желтой тысячи.

— Спасибо, — сказал Нимли вполголоса.

Я сжал его плечо. Сам не люблю бессмысленных мучений животных. Люди? У людей, по крайней мере, бывает выбор. У тилукменов он точно был. Лошадям же выбирать не приходится.

Знаю, все знаю. И то, что в битве придется пасть людям и гномам, что тысячи лошадей тилукменов не останутся невредимыми. Но жизни гномов этой долины потянут на незримых весах больше, чем тилукменские кони. Кто оспорит? У меня лишь один вопрос: почему именно мне приходится решать, в какую сторону качнется чаша? Были ли у меня сомнения? Нет, их не было. Но от этого на душе не становилось менее скверно.

Вот и эти три коня. Пусть они уйдут в свой лошадиный рай без мук, пока у нас есть возможность хоть что-то изменить в этом вопросе.

Через пять минут сотня копейщиков двинулась вперед, вслед за ней потянулись полсотни мечников и десятка два стрелков. Приятно видеть, что мои лекции по тактике и взаимодействию не пропали даром. Гномы усвоили их хотя бы теоретически. Теорию от практики отличает лишь опыт. Что есть теория? Опыт, накопленный предыдущими поколениями. Что есть практика? Опыт, который мы приобретаем сами. Не следует пренебрегать ни одним, ни другим. Практика, не подкрепленная теорией, никогда не будет достаточно эффективна, о чем бы ни шла речь, будь то работа полководца или кузнеца. Мастером с большой буквы сможет стать лишь тот, кто усвоил обе эти составляющие.

Ого, и прислуга от баллист подалась в поле вслед за отрядом. Не иначе, запасливый Раста решил подобрать калиброванные ядра, пока есть такая возможность.

Разведка тилукменов скрылась из виду. Отправились навстречу основному войску, ждать которого нам пришлось недолго. За час до заката тилукмены разлились широкой рекой, расположившись от нас километрах в трех. Тысячи шатров, ржание коней, рев невысоких степных быков-лутхи — лагерь тилукменов смотрелся очень грозно. Завтра вся эта лавина обрушится на нас — в этом сомневаться не приходится.

— А они не нападут ночью?

Я оглянулся на Нимли. Хороший вопрос. Вряд ли, но надо предусмотреть все возможности.

— Вот что, пусть от каждой сотни назначат по два сменных караульных. Если тилукмены попытаются напасть ночью, ловушек им не миновать. Пусть караульные более полагаются на слух, чем на зрение. Остальные пусть спят. В лагерь возвращаться не будем, пусть все располагаются на ночлег там, где стоят сейчас.

Курьеры, разосланные Нимли, разбежались с распоряжениями. Минут через пятнадцать трубы пропели отбой, и гномы стали устраиваться на ночлег.

Вскоре из временного лагеря потянулись фургоны, управляемые женщинами и детьми. Горячий ужин, дрова, чтобы скоротать ночь при свете костра. Завтра будет трудный день, ни к чему создавать себе дополнительные трудности.

15

— Мой хан, вход в долину перекрыт войском. — Второй сотник разведки склонился в поклоне, ожидая гнева хана Тулума.

Хан для вида нахмурил брови, но внутренне ликовал. Это то, что надо. Победа нужна ему не менее, чем прибыльный поход. Добыча, взятая без боя, не приносит славы полководцу. А Тулуму она была необходима не меньше, чем деньги. Вот поэтому-то, показательно нахмурившись, хан не стал обрушивать гнев на голову второго сотника, а поспешил его расспросить о подробностях проведенной разведки.

— Гномы наняли наемников? Кто это был? Абудагцы? Люди из восточных княжеств?

— Я не встречал такого войска. Приблизиться мы не смогли. За минуту десяток воинов был уничтожен, а сотник Ацод ранен. Это произошло за два полета стрелы от неприятеля. Какой-то великан рассерженно ревел на всю долину и метал вот это. — Сотник протянул хану прихваченное одним из воинов чугунное ядро.

Камнеметы? Хан слышал о них. Купцы, водившие караваны в города империи, рассказывали об удивительных машинах, что метают камни размером с голову человека на сотни шагов. Неужели империя установила над гномами протекторат? Да нет, не может быть. Скорее эти коротышки смогли закупить через посредников несколько имперских метательных машин. Что ж, камнеметы ему пригодятся. Хан довольно потер руки, представив, как захваченные им камнеметы мечут булыжники в осажденные города. Что до рева великана, то хан решил, что сотнику просто показалось.

— Завтра мы отомстим за павших воинов. Сомнем обороняющихся и захватим их метательные машины, — процедил хан.

— Но как же летящие издали шары? — Сотник вжал голову в плечи, сам поразившись своей наглости: он посмел спорить с ханом!

— Долго тебе еще не быть командиром тысячи. Десяток за минуту? Пусть. За эту минуту мы преодолеем расстояние до наемников и обрушим на них всю нашу мощь.