Читаем Стальная бабочка полностью

– Ну-у… типа того… короче, неважно. – Шерешень поспешил сменить тему. – А этот Герцог и вправду похож на старого капитана «Тора». Я видел его изображение в памяти корабля.

– А тот третий, «хозяин», который сейчас прячется в корабле, на него не похож?

– Да я толком его не разглядывал, – заерзал Шершень. – Он высоченный! А эти Герцоги среднего роста. И вообще я не уверен, что он там есть. Может, просто голограмма была… не знаю. Я его не трогал, а он, если чего поднимал… было такое, видел сам… то с помощью силового поля. Я сначала подумал, он цену себе набивает фокусами этими, потом решил, что брезгует прикасаться, а теперь… и не знаю, что думать. Если даже ваши сканеры никого живого на борту не видят… может, и вправду голограмма была?

Хауэр вдруг замер, а затем буквально одним взглядом приказал всем свободным воинам и робокригам броситься в сторону корабля. В лаборатории, кроме командора и Бозе, остались только «гости», конвой Герцога и триста первый, неотрывно следивший за поведением модорганизма базы.

– Что стряслось? – озадачился Бозе.

– Посланные на «Стальную бабочку» робокриги и флиги не отвечают.

– А резервные копии?

– Резервные копии в виртуальности утверждают, что роботы сгорели. Причем не в смысле – их замкнуло, а натурально, вмиг, полыхнули чистой плазмой и исчезли.

– Роботы? – Бозе недоверчиво взглянул на Макса. – Чтобы спалить их без остатка, да еще вмиг… надо очень сильно постараться. Они даже в эпицентре ядерного взрыва не сразу сгорают.

– Отчеты резервных копий открыты, сам взгляни.

– Запросто могло быть, – вдруг сказал Шершень севшим голосом. – Я такое видел своими глазами. Были два вильдера, а потом – раз! – и только очертания из сажи на стенке. Это он… хозяин… его рук дело. Не голограмма он, выходит, а какой-то особый синтетик.

– Интересная мысль, – задумчиво проронил Борис. – Именно синтетик. Очень даже может быть.

– Любого синтетика, даже неизвестной конструкции, наши робокриги опознали бы вмиг.

– Да я не о том, – Бозе неопределенно помахал рукой. – Забудь пока. А что касается хозяина «Стальной бабочки», это вряд ли синтетик. Я склоняюсь к версии «голограмма». А робокригов спалили какие-то внутренние плазмопушки.

– Ни разу не слышал, чтобы внутри корабля монтировали пушки, – проворчал Шершень. – На кой черт? На случай абордажа? Думаю, все-таки есть там хозяин, и пушка у него не автоматическая, а ручная.

– Да что ж это за хозяин такой?! – досадливо морщась, проронил Хауэр и решительно направился к посадочной площадке следом за своими бойцами.

– Максим! – окликнул его Борис. – Осторожно! Оружие, которое создает такую жуткую, но локальную зону поражения, нам неизвестно. Даже «драконы» не умеют так делать.

– Спокойно, док! – бросил Макс.

– Зачем рисковать? Давай я попрошу Момо, чтобы копнул поглубже. Может, Руперт подскажет, что за «хозяин» прячется на «Стальной бабочке»?

– Не надо глубже. А вдруг глубокий «мозговой штурм» испортит ему синтетика или, не дай бог, повредит его натуральный разум? Просто спроси. Если что-то ответит, сразу сбрасывай информацию мне. Давай, работай!

– А если все-таки потребуется копнуть?

Хауэр собрался еще раз обернуться, чтобы ответить, но не успел. Как раз в этот момент в контакт с персональным синтетиком Макса вошел искусственный разум одного из двух робокригов личного прикрытия командора – семьсот десятого. Робот ничего не докладывал, только транслировал картинку с посадочной площадки. Пустую картинку, если не считать изображением клубящуюся над площадкой пыль. Семьсот десятый запрокинул голову, и Хауэр увидел «Стальную бабочку», которая уже почти ушла в зенит.

– Смылся гад! – прокомментировал Шершень, успевший добраться до выхода из лаборатории и увидевший старт корабля своими глазами. – Всех нагрел и ушел.

– Хауэр! – вдруг громко, но не возмущенно, как прежде, а с какими-то странными, почти паническими интонациями крикнул резко очнувшийся Руперт. – Макс! Пусть они отпустят! Убери кифера! Больно! Макс, я все расскажу, клянусь!

Командор обернулся. Герцог по-прежнему стоял посреди лаборатории, и его удерживали два бойца, но остальные – то есть Момо, Борис и Маритта почему-то пятились, словно увидели в облике Герцога нечто пугающее. Между тем Хауэр ничего особенного не видел. Руперт побагровел, но это скорее оттого, что блажил, как последняя истеричка. А больше ничего пугающего в его облике вроде бы не проявлялось. Однако кифер и Бозе резко ускорились, а затем еще и отпрыгнули, как сумели, один вправо, другой влево под прикрытие лабораторных столов-выростов. Маритта тоже спряталась неподалеку от Бориса.

– Бозе! – Хауэр грозно зыркнул на докора. – Ты все-таки копнул?!

– Так получилось… – Борис виновато похлопал глазами. – Всего чуть-чуть! Почти не копнул вовсе! У него на что-то другое такая реакция!

Макс кивнул бойцам, и они отпустили Герцога. Почему командор уступил бывшему приятелю? Хауэр и сам не понял, почему поддался на слезливую просьбу Руперта. Может быть, потому, что прозвучала она как последнее желание обреченного?