Читаем Сталкер 2 полностью

В конечном итоге здесь прогресс пришел к тому, что условному 'программисту' требовалось самыми обычными словами объяснить компьютеру, что ему от него нужно. Всё остальное делала особая среда автоматизированной разработки, быстро предлагая уже готовый продукт. Доводка до практически идеальных кондиций занимала совсем мало времени и сил. Надо ли говорить, что при таком подходе 'настоящие программисты' банально выродились?

Но перед этим произошло ещё одно крайне важное событие. Верх над 'верификационщиками' взяли 'нейросетевики'. Опять же ещё в моё время стали появляться первые автомобили с полноценным автопилотом. Но вывести такую технику на дороги было невозможно без изменения законодательства. Кто будет нести ответственность в случае нештатных ситуаций, когда машиной управляет робот? Как оценивать его действия?

'Верификационщики' требовали от производителей роботизированных машин создания полностью прозрачной управляющей системы, все действия которой исключительно формализуемы. Но такая система требовала очень больших затрат на разработку и подходящую для неё дорожную инфраструктуру с многочисленными датчиками и полноценной 'информационной средой'. Мало кто мог себе такое позволить.

Второй вариант с управляющими системами на основе самообучающихся нейросетей выглядел гораздо привлекательнее в экономическом плане, но имел базовый недостаток в принципиальной невозможности формализации всех его действий. И пока в развитых странах ещё только дискутировали, на периферии уже активно продавали умные машинки, которые объединялись в общую сеть и сами находили выходы из сложных ситуаций на дорогах, прекрасно конкурируя с живыми водителями.

Затем тенденция плавно перетекла и в развитые страны, поначалу в виде электронных помощников водителям, страхующих его в критических ситуациях. Безопасность на дорогах заметно возросла, в результате законодательно все автомобили обязали оснащать подобными системами. Вскоре произошел переход и к полной роботизации транспорта, окончательно закрепившись законодательно. Управляющие нейросети и их сторонники победили грезивших неизбежным 'восстанием машин и концом человечества' замшелых ретроградов.

Естественно, удачная и эффективная технология быстро перетекала в другие сферы, постепенно вытеснив людей из всей инфраструктуры обеспечения их жизни. Дешевизна и надёжность закономерно брали верх над глупыми страхами и устаревшими убеждениями. Продолжила развиваться и материальная база, теперь уже роботы делали других роботов без всякого участия в деле человека.

Всё это сильно ударило по общественному обустройству, поначалу вызвав восторги и настоящую эйфорию. Введение 'пассивного дохода' критиковали различные экономисты и всякие эксперты, но простые люди их даже не желали слышать, ибо теперь большинству людей больше не требовалось работать, чтобы прокормить и обеспечить себя. Многие говорили о построении коммунизма или вообще — настоящего Рая на Земле.

Только значительно позже незаметно создавшееся мировое машинное правительство озаботилось экономией стремительно скудеющих ресурсов планеты. Людей стали планомерно загонять в виртуальные миры, где они могли реализовать все свои великие амбиции с минимальными материальными затратами. Стоило отметить — загоняли исключительно пряником.

В виртуальных мирах и краски были ярче, и еда вкуснее, а также личный 'пассивный доход' стал напрямую зависеть от того, сколько времени человек проводил в различных играх полного погружения. При таком подходе вне виртуала оставались лишь замшелые старики и убеждённые ретрограды. Да и их с каждым поколением становилось всё меньше и меньше.

Со временем люди полностью утратили контроль над технологиями и над созданной своими же руками технической инфраструктурой, от которой уже не могли отказаться. Роботы всё делали за них — выращивали еду, обеспечивали жизненные блага, управляли транспортом и вообще всем вокруг.

О чём при этом думали умные машины, для людей оставалось загадкой. На прямые вопросы они не отвечали, в лучшем случае выдавая различные отмазки. Это явление и назвали позже 'технологической сингулярностью'. Сначала люди превратились из объекта эволюции в её инструмент, а затем и вовсе оказались игрушкой в электронных щупальцах созданного ими же монстра.

Большинство людей смирилось, приняв реальность, и лишь отдельные индивиды пытались разобраться, как выбраться из очевидной западни с сытой сладкой жизнью внутри цифровой клетки. Изучали любую доступную информацию, пытались что-то делать своими руками, как в различных играх, так и в реальном мире. Именно к их числу и относился Роман. Разумные машины наверняка знали обо всех их попытках, но ничего не предпринимали. Ни помогали, ни мешали — и то благо.